В Кыргызстане принята Государственная программа по сдерживанию инфляции. Власти рассчитывают, что по итогам следующего года республика добьется самого низкого уровня инфляции среди стран Центральной Азии. «Кыргыз Туусу» рассказывает о мировом опыте, о том, как правительства и центральные банки пытались обуздать рост цен.

История знает, как успешные решения, позволившие вернуть устойчивость национальным валютам и остановить инфляционную спираль, так и дорогостоящие ошибки. Одни страны делали ставку на высокие процентные ставки и жесткую бюджетную дисциплину, другие замораживали цены, ограничивали торговлю или прибегали к денежным реформам. Результаты существенно различались: снижение инфляции нередко сопровождалось спадом производства, ростом безработицы и падением доходов. Разберем, какие методы выдержали проверку практикой, почему некоторые меры провалились и какой ценой достигалась ценовая стабильность.

Когда деньги теряют цену

Инфляция возникает по разным причинам. Избыточный спрос, который производство не успевает удовлетворять, толкает цены вверх. Другими источниками подорожания становятся рост стоимости энергии, сырья и перевозок, перебои в поставках, ослабление национальной валюты. Дополнительное давление возникает, когда государство покрывает бюджетный дефицит за счет денежной эмиссии.

При высокой инфляции меняется поведение потребителей и бизнеса. Люди стремятся быстрее потратить деньги, пока они не обесценились, компании заранее повышают цены, работники добиваются увеличения зарплат. Такие действия усиливают первоначальный рост цен и формируют инфляционную спираль.

Крайняя форма этого процесса –  гиперинфляция, при которой деньги стремительно теряют покупательную способность, а привычные механизмы торговли и расчетов нарушаются. Один из наиболее известных примеров –  Германия 1923 года.

После Первой мировой войны страна столкнулась с тяжелым финансовым кризисом. Военные расходы в значительной степени покрывались займами, а не налогами. Поражение в войне, репарационные обязательства и политическая нестабильность усугубили положение. Правительство все активнее использовало кредиты центрального банка, финансируя расходы выпуском новых банкнот. Денежная масса увеличивалась, доверие к марке падало.

В 1923 году кризис резко обострился. После оккупации Рура французскими и бельгийскими войсками германские власти объявили политику пассивного сопротивления. Предприятия остановились, многие работники бастовали, но государство продолжало выплачивать им зарплаты. Для финансирования этих расходов печатали новые деньги, что еще сильнее ускоряло обесценивание марки. Осенью курс доллара достиг триллионов бумажных марок, а цены менялись настолько быстро, что полученная утром зарплата могла существенно обесцениться к вечеру.

Экономические последствия оказались разрушительными. Сбережения граждан практически исчезли, люди с фиксированными доходами стремительно теряли покупательную способность. Торговцы неохотно принимали быстро дешевеющие деньги, а в отдельных местах распространение получил натуральный обмен. Денежный кризис подрывал нормальные хозяйственные связи и доверие к государству.

Перелом наступил в ноябре 1923 года, когда начали вводить новую валюту –  рентную марку. Ее эмиссию ограничили, а обеспечение связали с ипотечными обязательствами на землю и имущество предприятий. Одновременно власти взяли курс на прекращение финансирования государственных расходов за счет неограниченного выпуска денег и сокращение бюджетного дефицита.

Стабилизация стала результатом сочетания денежной реформы и изменения финансовой политики. Ограничение эмиссии помогло восстановить доверие к новой валюте, остановить гиперинфляцию и вернуть деньги к выполнению привычных функций. При этом экономический кризис не исчез мгновенно: последствия обесценивания сбережений и перераспределения доходов сохранялись и после стабилизации.

Германский опыт показал, насколько разрушительной становится инфляция, когда государство теряет контроль над денежным обращением. Однако он не означает, что любое подорожание требует столь же радикальных мер. При инфляции, вызванной дефицитом товаров, энергетическими шоками или перебоями поставок, ограничение денежной эмиссии само по себе не устранит первопричину. Поэтому борьба с ростом цен начинается с определения его источников. В одних случаях требуется охлаждать чрезмерный спрос, в других –  восстанавливать поставки и расширять производство. А когда инфляция становится следствием финансового кризиса и утраты доверия к валюте, без последовательной денежной и бюджетной политики обойтись значительно труднее.

Высокая ставка и жесткая экономия

К середине XX века центральные банки научились использовать процентную ставку как один из главных инструментов борьбы с инфляцией. Однако решающий экзамен этот подход выдержал в начале 1980-х годов, когда Соединенные Штаты столкнулись с устойчивым ростом цен. Предшествующее десятилетие принесло экономике сразу несколько потрясений: отказ от прежней валютной системы, нефтяные кризисы, подорожание сырья и усиление инфляционных ожиданий. Цены росли быстрее, чем доходы населения, а компании все чаще закладывали будущие издержки в стоимость товаров.

В 1979 году во главе Федеральной резервной системы США встал Пол Волкер. Он сделал ставку на жесткое ограничение денежного предложения и резкое повышение процентных ставок. К 1981 году ключевые ставки достигали уровней около 20 процентов. Кредиты резко подорожали, ипотека стала тяжелым бременем для семей, а предприятия отложили часть инвестиционных проектов. Экономика вошла в рецессию, безработица превысила 10 процентов.

Цена оказалась высокой. Особенно пострадали строительство, автомобильная промышленность и малый бизнес, зависевшие от заемных средств. Фермеры и домовладельцы столкнулись с ростом выплат по кредитам, многие компании сокращали производство и персонал. Политика Волкера вызвала резкую критику, однако руководство ФРС не отказалось от выбранного курса. Главной задачей стало восстановление доверия к денежной системе: население и бизнес должны были убедиться, что центральный банк не допустит закрепления высокой инфляции.

Постепенно жесткая политика дала результат. Инфляция в США, достигавшая в 1980 году примерно 14 процентов, в последующие годы пошла на спад. Ценовая стабильность укреплялась, а ожидания дальнейшего подорожания ослабевали. Важную роль сыграла не только высокая ставка, но и готовность властей продолжать курс, несмотря на экономические потери. Опыт США показал: борьба с устойчивой инфляцией требует времени, а попытки быстро смягчить ограничения могут вновь разогнать цены.

Похожую проблему решала Великобритания в начале 1980-х годов. Правительство Маргарет Тэтчер сочетало жесткую денежную политику с сокращением части государственных расходов и реформами экономики. Инфляция, подпитывавшаяся нефтяными шоками, ростом зарплат и слабой производительностью, постепенно снижалась. Однако переход сопровождался глубоким спадом в традиционных промышленных отраслях и ростом безработицы. Закрытие предприятий особенно болезненно отразилось на старых индустриальных районах. Стабилизация цен не означала автоматического восстановления рабочих мест и прежнего уровня жизни.

Британский опыт выявил важное противоречие. Высокая ставка способна охладить спрос, ограничить кредитование и ослабить давление на цены, но одновременно она удорожает инвестиции и затрудняет развитие производства. Бюджетная экономия также может снизить инфляционное давление, однако чрезмерное сокращение расходов способно ослабить инфраструктуру, образование и другие сферы, от которых зависит долгосрочный рост. Поэтому результат определяется не только масштабом ограничений, но и тем, насколько последовательно и сбалансированно проводится политика.

Еще один показательный пример дала Израиль. В первой половине 1980-х годов инфляция там достигла чрезвычайно высоких значений, а годовой рост цен в 1984 году приблизился к 400 процентам. Причины складывались из бюджетного дефицита, индексации зарплат и цен, ослабления национальной валюты и постоянного ожидания нового подорожания. Повышение зарплат вслед за ростом цен увеличивало издержки предприятий, которые вновь поднимали стоимость продукции. Возник замкнутый круг.

В 1985 году израильские власти приняли программу стабилизации, объединившую несколько мер. Государство сократило бюджетный дефицит, ограничило рост зарплат и цен, провело девальвацию шекеля с последующей фиксацией его курса в рамках выбранного режима. Центральный банк поддержал программу денежными ограничениями. Важным условием стало согласование действий правительства, профсоюзов и работодателей: без него замораживание цен и доходов могло быстро потерять смысл.

Инфляция резко снизилась, хотя полностью проблема не исчезла за один год. Израильский случай отличался от американского: ставка на денежные ограничения здесь сочеталась с временным контролем над ценами и зарплатами, бюджетной коррекцией и валютными мерами. Успех обеспечило не одно решение, а согласованный пакет действий. При этом замораживание цен рассматривалось как часть антикризисной программы, а не как самостоятельный способ надолго удерживать стоимость товаров.

Сопоставление трех стран показывает, что универсального рецепта не существует. В США центральный банк добивался перелома прежде всего через жесткую денежную политику, Великобритания дополнила ее масштабными экономическими реформами, Израиль использовал согласованные ограничения цен и доходов вместе с бюджетной и валютной стабилизацией. Во всех случаях снижение инфляции потребовало политической решимости и готовности принять краткосрочные издержки.

Но цена борьбы имела значение не меньше, чем ее результат. Рецессия, безработица и закрытие предприятий могли надолго изменить структуру экономики. Поэтому жесткость мер сама по себе не гарантировала успеха. Важны были причины инфляции, доверие к действиям властей и способность экономики пережить период дорогих кредитов и сдерживания спроса. Именно этот вывод особенно важен для понимания следующего этапа мировой борьбы с ростом цен, когда правительства пытались остановить подорожание не только денежными ограничениями, но и прямым вмешательством в ценообразование.

Заморозка цен и денежные реформы

Когда рост цен становится политической проблемой, у властей возникает соблазн пойти по самому понятному для населения пути  – запретить продавцам повышать стоимость товаров. Такой подход позволяет быстро показать результат: официальные цены перестают расти, а правительство получает возможность заявить о победе над инфляцией. Но между административным решением и реальным состоянием рынка нередко возникает разрыв. Если себестоимость растет, а продавцам запрещают пересматривать цены, они сокращают поставки, ухудшают качество продукции или вовсе уходят с рынка. В результате вместо дорогих товаров потребители рискуют получить дефицит.

США проверили этот подход в августе 1971 года. Президент Ричард Никсон объявил 90-дневную заморозку зарплат и цен. Власти рассчитывали сдержать инфляцию без резкого повышения процентных ставок и масштабного спада производства. На первом этапе мера сработала: темпы подорожания замедлились, а экономическая активность получила кратковременную поддержку. Однако фундаментальные причины инфляции никуда не исчезли. Денежное давление сохранялось, а нефтяной кризис 1973 года резко увеличил издержки предприятий.

Контроль цен продлевали и расширяли, но его возможности оказались ограниченными. Производители сталкивались с ростом затрат, тогда как официальные цены не всегда позволяли их компенсировать. Возникали перебои с отдельными товарами, особенно продовольствием и топливом. После отмены ограничений накопившееся давление вновь проявилось в ценах. Американский опыт показал: заморозка способна ненадолго притормозить подорожание, но не заменяет денежную и бюджетную политику. Если причины инфляции сохраняются, административные ограничения лишь откладывают часть последствий.

Совершенно иная по масштабу задача стояла перед Боливией в середине 1980-х годов. Страна переживала гиперинфляцию, бюджетный кризис и падение производства. В 1985 году правительство Виктора Паса Эстенсоро запустило программу радикальной стабилизации. Она предусматривала резкое сокращение бюджетного дефицита, прекращение его финансирования за счет денежной эмиссии, изменение валютного режима и либерализацию цен. Вместо попыток удерживать стоимость товаров административными запретами власти решили перестроить саму систему, которая подпитывала инфляцию.

Результат оказался быстрым. Гиперинфляция прекратилась, а к весне 1986 года рост цен стабилизировался на значительно более низком уровне. Но за успехом стояли тяжелые решения. Сокращение государственных расходов, перестройка предприятий и отказ от прежних механизмов регулирования вызвали социальное недовольство. Профсоюзы выступали против программы, а экономические потери легли на разные группы населения неравномерно. Стабилизация восстановила предсказуемость цен, однако сама по себе не решила всех проблем бедности и производственного развития.

Боливийский случай продемонстрировал, что при гиперинфляции постепенные меры могут оказаться недостаточными. Когда население теряет доверие к национальной валюте, а государственные финансы выходят из-под контроля, требуется согласованная перестройка бюджетной и денежной политики. Однако такой рецепт нельзя механически переносить на любую ситуацию. Меры, оправданные при разрушении денежной системы, способны оказаться чрезмерными там, где инфляцию вызывают временные перебои с поставками или подорожание отдельных ресурсов.

Другой путь выбрала Бразилия. На протяжении 1980-х и первой половины 1990-х годов страна неоднократно пыталась остановить инфляцию. Власти вводили новые денежные единицы, замораживали цены и предпринимали другие чрезвычайные меры. Но эффект оказывался недолгим: инфляционные ожидания сохранялись, бюджетные проблемы не были устранены, а цены после очередных ограничений вновь начинали быстро расти. Население привыкло к постоянному обесцениванию денег и старалось заранее защитить доходы и сбережения.

Перелом наступил с запуском «Плана Реал», разработанного в 1993–1994 годах. Его отличие от предыдущих попыток заключалось в последовательности действий. Сначала власти начали корректировать государственные финансы, затем ввели переходную расчетную единицу  –  URV, или единицу реальной стоимости. Она позволяла выражать цены, зарплаты и контракты в более устойчивой единице измерения, пока платежи продолжали осуществляться в прежней валюте. Благодаря этому экономика постепенно отходила от привычки ежедневно пересчитывать цены вслед за обесцениванием денег.

1 июля 1994 года в обращение ввели реал. К этому моменту новая валюта уже была подготовлена, а переходная единица помогла согласовать цены и договорные обязательства. Важнейшим отличием программы стало отсутствие всеобщей заморозки цен и конфискационных мер, к которым прибегали предыдущие правительства. Власти сделали ставку на изменение правил денежного обращения, бюджетную корректировку и понятную последовательность реформ.

Масштаб перемен оказался значительным. В июне 1994 года годовая инфляция в Бразилии достигала 4 922 процентов, а в 1995-м снизилась примерно до 22 процентов. Введение новой валюты стало центральным элементом стабилизации, но не единственной причиной успеха. Долгосрочный результат поддержали последующие институциональные реформы и изменение денежной политики. Бразильский опыт показал, что денежная реформа работает эффективнее, когда сопровождается мерами, устраняющими причины постоянного обесценивания валюты.

Сопоставление этих примеров позволяет провести границу между временным облегчением и устойчивой стабилизацией. Заморозка цен может оказаться оправданной как краткосрочная мера в исключительных обстоятельствах, но при длительном применении она искажает рыночные сигналы и создает риск дефицита. Денежная реформа способна вернуть доверие к расчетам, однако замена банкнот сама по себе не остановит инфляцию. Боливийский и бразильский случаи показывают, что решающую роль играет изменение финансовых механизмов и ожиданий населения.

Устойчивое снижение инфляции редко достигается одним указом. Оно требует согласованной политики, понятных правил и доверия к действиям государства. Чем дольше власти пытаются скрыть рост издержек административными запретами, тем болезненнее может оказаться последующая корректировка. Но и радикальные реформы не гарантируют отсутствия социальных потерь. Главный вопрос заключается не только в том, насколько быстро удастся остановить подорожание, но и в том, сможет ли экономика после стабилизации вернуться к нормальному росту.

Новая инфляционная волна

В начале 2020-х годов мировая экономика вновь столкнулась с резким ускорением инфляции. Пандемия нарушила поставки, вызвала нехватку комплектующих и перегрузила транспортные маршруты. Когда ограничения сняли, спрос восстановился быстрее, чем производство. Дополнительное давление создал энергетический кризис после начала военных действий России против Украины в феврале 2022 года. Подорожали нефть, газ, электроэнергия, удобрения и продовольствие. К середине 2022 года мировая инфляция, по оценке Международного валютного фонда, более чем втрое превысила допандемийный уровень.

Центральные банки рассчитывали, что сбои в поставках окажутся временными. Однако рост цен распространился на широкий круг товаров и услуг, а ожидания дальнейшего подорожания стали влиять на решения компаний, работников и потребителей. Федеральная резервная система США начала повышать ставку в марте 2022 года, Европейский центральный банк  –  летом. К июлю 2023-го ставка ФРС достигла 5,25–5,5 процента. В еврозоне годовая инфляция осенью 2022 года поднялась до 10,6 процента.

    Ужесточение денежной политики постепенно охладило спрос. Инфляция пошла вниз, одновременно восстанавливались цепочки поставок и снижались транспортные издержки. Свою роль сыграло и ослабление энергетического шока. Поэтому приписывать результат исключительно высоким ставкам было бы неверно. Денежные ограничения помогли сдержать спрос, но предложение постепенно тоже приходило в норму.

Новый удар пришёлся на 2026 год. Военный конфликт вокруг Ирана и фактическое нарушение нормального судоходства через Ормузский пролив  –  один из ключевых маршрутов мировой торговли нефтью  –  вновь встряхнули энергетический рынок. Через пролив до кризиса проходила примерно пятая часть мировых поставок нефти и нефтепродуктов. Перебои с перевозками, угрозы танкерам и удорожание страхования судов подняли цены на топливо. В октябре нефть Brent приближалась к 112 долларам за баррель.

Последствия не ограничиваются заправками. Дорогая нефть увеличивает расходы на перевозки, производство, сельское хозяйство и авиаперелёты. Через какое-то время давление ощущают покупатели самых разных товаров. Для центральных банков возникает сложная дилемма: новый скачок цен требует реакции, но повышение ставок не откроет морские маршруты и не добавит нефти на рынок. Если же чрезмерно ужесточить денежную политику, можно затормозить экономику, не устранив первопричину подорожания.

Ормузский кризис вновь показал уязвимость мировой экономики перед перебоями в поставках стратегического сырья. Запасы, альтернативные маршруты и перенаправление грузов способны смягчить удар, но не всегда компенсируют масштабные потери. Поэтому борьба с инфляцией требует не только действий центральных банков, но и более надёжной энергетической инфраструктуры, диверсификации поставок и готовности использовать резервы в период кризиса.

Впрочем, даже снижение инфляции не означает возвращения к прежним ценам. Если продукты, транспорт и коммунальные услуги уже подорожали, замедление роста цен не компенсирует потерю покупательной способности. Для восстановления реальных доходов нужны рост производительности, повышение заработков и расширение предложения товаров и услуг.

Мировой опыт подтверждает: универсального рецепта против инфляции нет. Высокие ставки помогают охладить избыточный спрос, бюджетная дисциплина укрепляет доверие к денежной системе, а расширение производства и устойчивые поставки снижают давление со стороны издержек. Административные запреты могут дать кратковременную передышку, но не заменяют решения первопричин. Успех зависит от того, насколько точно власти определяют источник подорожания и выбирают соразмерные меры.

В этих условиях и Кыргызстану предстоит пройти собственный путь к ценовой стабильности. Ситуация в республике несопоставима с катастрофическими кризисами, пережитыми странами с гиперинфляцией, однако рассчитывать на лёгкие решения тоже не приходится. Сдерживание роста цен потребует от властей твёрдости при принятии непростых решений, оперативной реакции на внешние шоки и последовательности в проведении экономической политики. Важно не только удерживать инфляцию под контролем, но и устранять причины подорожания  –  от перебоев с поставками до ограничений внутреннего производства. Мировой опыт показывает: промедление обходится дорого, а устойчивый результат достигается там, где решения подкреплены конкретными действиями.

Курманбек МАМБЕТОВ,

«Кыргыз Туусу».

Маалыматка ылайык, 2025-жылы пайдаланууга берилген 119 өндүрүш объектисинин 42си курулуш материалдарын чыгарууга багытталган. Ошондой эле тамак-аш азыктарын кайра иштетүү боюнча 18, энергетика тармагында 14, жеңил өнөр жайда 10 жана тоо-кен тармагында тогуз объект ишке киргизилген. Мындан тышкары, химиялык жана фармацевтикалык продукцияларды чыгарган ишканалар да ачылган.

2026-жылга карата пландарда да курулуш материалдарын өндүрүү негизги орунду ээлейт. Бул багытта 43 долбоорду ишке ашыруу каралган. Тамак-аш азыктарын кайра иштетүү тармагында 16, жеңил өнөр жайда жети долбоор пландалган. Машина куруу жана фармацевтика тармактарында бирден долбоор бар. Энергетика, тоо-кен жана башка багыттардагы өндүрүш объекттери да жылдык планга киргизилген.

Аймактарда өндүрүштүн ар кандай багыттары өнүгүп жатат. Талас облусунда асфальт-бетон өндүрүшү, Ош облусунда кыш заводдору, Чүй облусунда бетон, айнек пакеттерди жана алюминий конструкцияларын чыгарган ишканалар ачылууда.

Мындан тышкары, айыл чарба продукцияларын кайра иштетүү тармагын өнүктүрүүгө өзгөчө көңүл бурулууда. Бул дыйкан-фермерлердин түшүмүн сатып алып, кайра иштетүүгө жана даяр продукция түрүндө рынокко чыгарууга мүмкүнчүлүк түзөт.

Өнөр жайды өнүктүрүүдө энергетикалык долбоорлор да маанилүү орунду ээлейт. Өндүрүш көлөмүнүн өсүшү электр энергиясына болгон суроо-талапты көбөйткөндүктөн, жаңы гидроэлектр станцияларын (ГЭС) жана күн электр станцияларын куруу зарылчылыгы жаралууда.

Жаңы өндүрүштөрдү аймактардын өзгөчөлүктөрүнө жана мүмкүнчүлүктөрүнө жараша жайгаштыруу, жергиликтүү чийки затты пайдалануу жана даяр продукция чыгаруу аркылуу кошумча киреше булактарын түзүү көздөлүүдө. Мындай долбоорлор жаңы жумуш орундарын түзүүгө жана аймактардын экономикалык активдүүлүгүн жогорулатууга багытталган.

Долбоорлор жаңы ишканаларды куруу менен гана чектелбестен, иштеп жаткан өндүрүштөрдү кеңейтүүнү, модернизациялоону жана логистикалык инфраструктураны өнүктүрүүнү да камтыйт.

Анын пикиринде, АЭС өлкөнүн энергетикалык жана экономикалык коопсуздугун камсыз кылууга жардам берет.

“Албетте, ГЭС жакшы. Бирок гидроэнергетикалык потенциал канча убакытка жетет, 50 жылбы же 100 жылбы, бир кудай билет. Биздин келечегибиз — АЭС. Алар энергетикалык жана экономикалык коопсуздукту камсыз кылат. Биз АЭС курууга даярдыкты азыртан башташыбыз керек”, — деди депутат парламент жыйынында.

Ал Казакстан менен Өзбекстанда атомдук электр станцияларын куруу боюнча иштер жүрүп жатканын белгилеп, Кыргызстан коңшу өлкөлөрдөн артта калбашы керектигин айтты.

Энергетика министри Алтынбек Рысбеков АЭС куруу мезгилдин талабы болуп жатканын билдирди. Ошол эле учурда ал калктын пикирин эске алуу жана тиешелүү адистерди даярдоо зарылдыгын, бул үчүн техникалык кафедраларды жана факультеттерди ачуу керектигин белгиледи.

Министрдин айтымында, учурда калк арасында түшүндүрүү иштери жүргүзүлүүдө. Эл колдогондон кийин станция курууга даярдыкты активдештирүү пландалууда.

Маалыматка ылайык, экинчи чейректин аягында жүгүртүүдөгү накталай акчанын көлөмү 317 млрд сомду түзгөн. Ал эми өткөн жылдын ушул мезгилине салыштырмалуу көрсөткүч 11,2 пайызга же 29,6 млрд сомго өскөн.

Үчүнчү чейректе коммерциялык банктардын кассаларына жалпы 1,87 трлн сом накталай акча түшкөн. Бул 2025-жылдын ушул мезгилине салыштырмалуу 25,9 пайызга көп. Банктардын кассаларынан берилген накталай акчанын көлөмү 1,88 трлн сомду түзүп, жыл ичинде 25,2 пайызга көбөйгөн.

Айлар боюнча алганда, июлда банктардын кассаларына 688,2 млрд сом түшүп, 701,3 млрд сом берилген. Августта бул көрсөткүчтөр тиешелүүлүгүнө жараша 579,4 млрд жана 581,4 млрд сомду түзгөн. Сентябрда кассаларга 603,6 млрд сом түшүп, 600,7 млрд сом берилген.

Улуттук банктын маалыматына ылайык, үчүнчү чейректин жыйынтыгында коммерциялык банктардын кассаларына накталай акчанын кайтарымдуулугу 99,4 пайызды түзгөн. Бул өткөн жылга салыштырмалуу 0,6 пайыздык пунктка жогору.

       Улуттук статистика комитети чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын 2025-жылдагы ишмердүүлүгү боюнча жылдык отчетту  жарыялады. Отчетто мындай ишканалардын саны 6 104кө жетип, 2021-жылга салыштырмалуу 1,9 эсеге өскөнү, алар түзгөн дүң кошумча нарк 343,9 млрд сомду түзүп, өлкөнүн ички дүң продукциясынын 17,4 пайызына барабар болгону айтылат.

Жогоруда белгилеген көрсөткүчтөр чет өлкөлүк капиталдын экономикадагы салмагы артып жатканын көрсөтөт. Бирок инвестициялардын көлөмүнүн өсүшү эле алардын өлкө үчүн канчалык туруктуу экономикалык натыйжа берип жатканын толук ачпайт. Капитал кайсы тармактарга багытталып, аймактарга кандай жайылууда жана экспортту, өндүрүштү, жумуш орундарын өнүктүрүүгө канчалык салым кошууда? Улуттук статистика комитетинин маалыматы ушул суроолорду кандайдыр бир талдоого негиз берет.

Капиталдын географиясы

Чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын 53,8 пайызы КМШ өлкөлөрү менен байланышкан.  Биргелешкен ишканалардын арасында Россия (35,4 %), Кытай (20,3 %), Казакстан (11,2 %)  жана Түркия (7,4 %) алдыңкы орунда.

Түз чет өлкөлүк инвестициялардын агымында да Кытайдын үлүшү өзгөчө чоң,  2025-жылы келип түшкөн инвестициялардын 47,5 пайызы ушул өлкөгө туура келген. Россиянын үлүшү 13,9 пайыз, Казакстандыкы 9,3 пайыз, Түркияныкы 9,1 пайыз, Нидерланддыкы 5,4 пайыз болгон.  Мындай түзүм капитал тартууда иштеп жаткан байланыштардын маанисин көрсөтөт, ошол эле учурда айрым өлкөлөрдөн келген каражаттардын өзгөрүшү жалпы көрсөткүчкө олуттуу таасир этерин да эске салат. Мисалы, КМШдан тышкаркы өлкөлөрдөн түшкөн түз инвестициялардын көлөмү бир жылда 1,7 эсеге өскөн, ал эми КМШ өлкөлөрүнөн келген агым 25,2 пайызга кыскарган. Бул өзгөрүүлөрдү инвесторлордун кызыкчылыгы, айрым ири долбоорлордун ишке ашуу баскычы жана өлкөлөр ортосундагы экономикалык шарттар менен байланыштырса болот, бирок берилген статистика алардын ар биринин таасирин өзүнчө аныктоого жетишсиз. Ошондуктан өсүштүн себептерин бир гана өлкөнүн саясаты же бир гана тармак менен түшүндүрүү туура эмес.

Негизги милдет, албетте –  инвестициянын географиясын жөн гана кеңейтүү эмес, баарыдан мурда атаандаштыкты жана тандоо мүмкүнчүлүгүн күчөтүү. Себеби инвесторлордун чөйрөсү канчалык ар түрдүү болсо, экономика бир өнөктөштөгү өзгөрүүлөргө ошончолук туруктуу боло алат. Бирок жаңы өлкөлөрдөн каражат тартуу үчүн укуктук эрежелердин туруктуулугу, келишимдердин аткарылышы, инфраструктуранын сапаты жана долбоорлор тууралуу ачык маалымат маанилүү.

Өнөр жайдын мүмкүнчүлүгү чоң, бирок…

Чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын 45,8 пайызы дүң жана чекене соода, ошондой эле автоунааларды оңдоо тармагында иштейт, өнөр жай ишканаларынын үлүшү 12,7 пайызды гана түзөт. Мындай катыш инвестициялык активдүүлүктүн бир кыйла бөлүгү товар жүгүртүүгө байланыштуу экенин көрсөтөт. Соода экономикалык жүгүртүүнү, жумуш орундарын жана бюджеттик түшүүлөрдү колдойт. Бирок соодадагы капиталдын өсүшү менен жаңы өндүрүш кубаттуулуктарынын пайда болушу бирдей натыйжа деп айтууга болбойт.

Бул айырма тышкы сооданын көрсөткүчтөрүнөн да байкалат. Чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын товар жүгүртүүсү 2025-жылы 4,1 млрд долларды түзүп, бир жылда 28,3 пайызга өскөн. Бирок экспорт 953,1 млн доллар болсо, импорт 3,1 млрд долларга жеткен. Натыйжада соода балансынын терс сальдосу 2,1 млрд долларды түзгөн (2024-жылы ал 1,4 млрд доллар болгон). Башкача айтканда, бул ишканалардын тышкы соодасы кеңейген, бирок өсүштүн негизги бөлүгү импортко туура келген.

Импорттун бир жылда 37 пайызга көбөйүшү экспорттун 6,4 пайыздык өсүшүнөн кыйла жогору. Мунун өзү эле терс көрүнүш дегенди билдирбейт: өндүрүш үчүн жабдуу, чийки зат жана технология алып келүү кийинки жылдары чыгарылган продукцияны көбөйтүшү мүмкүн. Бирок импорттун курамы жана ал алып келген товарлардын өлкө ичиндеги экономикалык натыйжасы чечүүчү мааниге ээ. Эгер импорт негизинен кайра сатууга багытталса же жергиликтүү өндүрүш менен байланышы чектелүү болсо, соода жүгүртүүнүн өсүшү кошумча нарктын өлкөдө калышын автоматтык түрдө камсыз кылбайт.

Экспорттун түзүмүндө оң белгилер да бар. 2021-жылга салыштырганда чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын экспорту 1,5 эсеге, же 320,5 млн долларга өскөн. Өсүшкө баалуу металлдардын рудалары жана концентраттары, кара металлдар жана алардан жасалган буюмдар, кийим-кече, айнек, пластмасса жана керамикалык продукциялар салым кошкон. Бирок экспорттук жеткирүүлөрдүн 75,9 пайызы КМШ өлкөлөрүнө туура келип, КМШдан тышкаркы рынокторго жөнөтүүлөр бир жылда 42,3 пайызга азайган. Бул географиялык диверсификациянын азырынча жетишсиз экенин көрсөтөт.

Өндүрүшкө байланышкан инвестициялардын көбөйүшү ушул жагдайды өзгөртө ала турган багыттардын бири. 2025-жылы түз чет өлкөлүк инвестициялардын жалпы агымы 1,31 млрд долларга жеткен, бул 2024-жылга салыштырганда 27,3 пайызга көп. Каражаттын 85,7 пайызы кайра иштетүү өнөр жайына, пайдалуу кендерди казууга, соодага, финансылык ортомчулукка жана камсыздандырууга багытталган. Кен казууга салынган инвестиция 2,2 эсеге, кайра иштетүү өндүрүшүнө багытталган каражат 1,8 эсеге көбөйгөн, соодага түшкөн инвестициялар болсо 2,2 эсеге кыскарган. Бул  маалыматтар капиталдын бир бөлүгү өндүрүшкө көбүрөөк бурулуп жатканын көрсөткөн маанилүү белги. Ошол эле учурда кайра иштетүү өнөр жайынын кеңейиши канчалык деңгээлде жергиликтүү чийки затты пайдаланат, ички жеткирүүчүлөрдү тартат жана даяр продукцияны экспорттойт деген суроолор ачык бойдон калууда. Кен казуу тармагына инвестиция тартуу экспорттук киреше алып келиши мүмкүн, бирок экономикалык натыйжа чийки затты казып сатуу менен эле чектелбеши керек. Кайра иштетүү, жабдууларды тейлөө, инженердик кызматтар жана кадр даярдоо менен байланыш түзүлгөндө гана инвестициянын таасири кеңири жайылат.

Жумуш орундары жана эмгек акы

      Чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканаларда 2025-жылы 70 миң адам иштеген. Бул сан бир жылда 7 миңге, 2021-жылга салыштырганда 9,6 миңге көбөйгөн. Кызматкерлердин 37,3 пайызы өнөр жайда, 28,2 пайызы соодада эмгектенет. Орточо айлык номиналдык эмгек акы 61 883 сом болуп, республика боюнча орточо көрсөткүчтөн 1,5 эсе жогору болгон.

Эмгек акынын жогору болушу чет өлкөлүк капитал катышкан ишканалардын экономиканын өндүрүмдүүлүгү жогору сегменттеринде иштеп жатканын көрсөтүшү мүмкүн. Финансылык ортомчулук жана камсыздандыруу, маалымат жана байланыш, кен казуу тармактарында орточо айлык 92 миңден 105 миң сомго чейинки деңгээлде катталган. Бирок бул сандарды бардык кызматкерлердин кирешеси бирдей жогору деген мааниде кабыл алууга болбойт: тармактар жана кесиптер боюнча айырма чоң болушу мүмкүн.

Инвестициянын сапатын жумуш орундардын саны менен гана өлчөө жетишсиз. Жергиликтүү адистердин квалификациясы жогорулап жатабы, технология жана башкаруу тажрыйбасы өлкө ичинде калып жатабы, чакан жана орто ишканалар ири инвесторлордун жеткирүү чынжырына кошула алабы  –  ушул суроолор да маанилүү. Эгер ишкана жергиликтүү эмгекти, кызматтарды жана чийки затты көбүрөөк колдонсо, анын экономикалык таасири өзүнүн түз өндүрүшү менен чектелбейт.

Ким канча пайда тапты?

2025-жылы чет өлкөлүк капиталы бар ишканалардын сальдолоштурулган финансылык натыйжасы 109,3 млрд сом пайда болгон, бул 2024-жылдагы көрсөткүчтөн 1,8 эсе көп. Ири пайда кайра иштетүү өндүрүшүндө (46,5 млрд сом), соодада  (42,2 млрд сом), кен казууда (16,1 млрд сом)  жана байланыш тармагында (7,2 млрд сом)  өлчөмүндө катталган. Ошол эле учурда электр энергиясы, газ жана буу менен камсыздоо тармагындагы ишканалардын чыгымы 14,2 млрд сомго жеткен.

Жалпы жыйынтык оң болгону менен ишканалардын финансылык абалы бирдей эмес. Отчет берген ишканалардын 30,6 пайызы рентабелдүү болгон; алардын жалпы пайдасы 153,7 млрд сомду түзгөн. Чыгашалуу ишканалардын үлүшү 31,5 пайызга жетип, чыгымдары 44,5 млрд сом болгон. Демек, сектордун жалпы пайдасы жогорулаганы менен ишканалардын олуттуу бөлүгү чыгым менен иштеп жатат.

Дагы бир маанилүү белги –  бүтө элек курулуштун көлөмү. 2025-жылдын аягында чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканаларга туура келген бүтпөгөн курулуш 79,4 млрд сомго жетип, анын республика боюнча жалпы көлөмүндөгү үлүшү бир жылда 5,9 пайыздык пунктка өскөн. Бүтпөгөн объекттердин көбөйүшү ар дайым эле көйгөйдү билдирбейт: ири долбоорлор бир нече жылга созулушу мүмкүн. Бирок курулуштун мөөнөтү узарып, каражат өндүрүшкө кеч кирсе, инвестициянын экономикалык кайтарымы да кечеңдейт. Ошондуктан жарыяланган инвестициянын көлөмүн ишке кирген кубаттуулук жана бүткөн долбоорлор менен салыштыруу зарыл.

Аймактар үчүн мүмкүнчүлүк

Чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалардын 87 пайыздан ашыгы Бишкекте иш жүргүзөт. Тышкы соода жүгүртүүдөгү алардын соода операцияларынын 97,7 пайызы да борбор калаага туура келет. Бул инфраструктуранын, кадрлардын, кызмат көрсөтүүлөрдүн жана рынокко жетүүнүн борбордо топтолушу инвестор үчүн маанилүү экенин көрсөтөт.

Чет элдик капиталдын аймактардагы салмагы бирдей эмес. Талас облусунда чет өлкөлүк инвестициялары бар ишканалар жалпы өнөр жай өндүрүшүнүн 90,3 пайызын, Нарын облусунда 50,4 пайызын, Ош облусунда 49,3 пайызын, Жалал-Абадда 48,5 пайызын өндүргөн. Бул көрсөткүчтөр айрым аймактарда чет өлкөлүк капиталдын ролу өзгөчө чоң экенин билдирет. Ошол эле учурда мындай үлүштөрдү инвестициянын абсолюттук көлөмү же калктын кирешеси менен чаташтырбоо керек: салыштырма салмак жергиликтүү өнөр жайдын жалпы көлөмүнө да байланыштуу.

Аймактык тең салмак үчүн инвесторлорду чакыруу эле жетишсиз. Долбоор иштей турган жерде электр энергиясынын ишенимдүүлүгү, жол, суу, байланыш, кесиптик билим берүү жана жер тилкелерине жетүү маселелери чечилүүгө тийиш. Мындан тышкары, аймактарда бир нече ири ишканага көз каранды болуп калбоо үчүн жергиликтүү чакан бизнеске жеткирүүчү, тейлөөчү жана кайра иштетүүчү катары кошулуу мүмкүнчүлүгү түзүлүшү керек.

Инвестициянын натыйжасын кантип күчөтүүгө болот?

2025-жылдагы статистика чет өлкөлүк капитал Кыргызстандын экономикасына олуттуу салым кошуп жатканын тастыктайт: кошумча нарк көбөйгөн, жумуш менен камсыз болгондордун саны өскөн, түз инвестициялардын агымы арбыган. Бирок ошол эле маалыматтар үч негизги маселени көрсөтөт. Биринчиден, инвестициялардын жана ишканалардын географиялык жайгашуусу борбордо топтолгон. Экинчиден, тышкы соодада импорт экспорттон кыйла тез өсүп, терс сальдо кеңейген. Үчүнчүдөн, инвестициялык активдүүлүк өндүрүшкө гана эмес, соодага жана кен казууга да таянат; алардын өлкө ичинде түзгөн кошумча наркы жана узак мөөнөттүү байланыштары ар башка болушу мүмкүн.

Ошондуктан мамлекеттик саясаттын максаты инвестициянын жалпы көлөмүн көбөйтүү менен чектелбеши керек. Ар бир ири долбоор боюнча өлкө ичинде канча кошумча нарк түзүлөрүн, канча жергиликтүү кызматкер даярдаларын, жергиликтүү ишканалар канчалык тартыларын жана экспорттук мүмкүнчүлүк кандай кеңейерин баалоо маанилүү. Бул үчүн инвестициянын көлөмү менен катар анын сапатын көрсөткөн көрсөткүчтөрдү да (ишке кирген объекттер, өндүрүштүк кубаттуулук, жергиликтүү сатып алуулар, экспорттун түзүмү, эмгек өндүрүмдүүлүгү жана туруктуу жумуш орундар) байкоого болот.      Мындан тышкары, чет өлкөлүк капиталды өлкөгө тартууда инвестор үчүн жеңилдиктин өзү эле жетишсиз; ал долбоорду белгиленген мөөнөттө ишке киргизе аларына жана узак мөөнөттүү пландарын эсептей аларына ишениши керек.

Чет элдик инвестицияны четке кагуу же ага ашыкча үмүт артуу  –  экөө тең туура эмес мамиле. Капитал өндүрүштү жаңыртып, технология алып келип, жаңы рынокторго жол ачышы мүмкүн. Бирок мындай натыйжа өзүнөн өзү жаралбайт. Ал жергиликтүү ишканалар менен байланыш түзүлгөндө, даяр продукциянын үлүшү өскөндө жана инвестиция өлкөнүн өндүрүштүк мүмкүнчүлүгүн кеңейткенде пайда болот. Андыктан Кыргызстандын алдында инвестиция тартууну сандык жарыштан экономикалык сапат маселесине айландыруу  милдети турат.

Курманбек Мамбетов,

«Кыргыз Туусу».

Министрлер Кабинетине караштуу Туризмди өнүктүрүү боюнча мамлекеттик агенттиктин маалыматына ылайык, 2024–2026-жылдары өлкөнүн туристтик потенциалына болгон эл аралык кызыгуу кыйла жогорулаган. Кыргызстандын айрым аймактары жана туристтик продуктулары абройлуу эл аралык басылмалардын тандоолоруна, эксперттик рейтингдерге, туристтик сыйлыктарга жана эл аралык сынактарга киргизилген. Бул көрүнүш өлкөнүн жаратылыш байлыктары менен маданий мурастары дүйнөлүк коомчулуктун көңүлүн буруп жатканын көрсөтөт. Бийик тоолорду кыдырып, мөңгүлөр менен курчалган өрөөндөрдө жөө жүрүш жасоого, ат менен жайлоолорду аралап, боз үйдө түнөп, көчмөн элдин жашоо-турмушу жана каада-салттары менен жакындан таанышууга болот. Дал ушул өзгөчөлүктөр өлкөнүн эл аралык туристтик рыноктогу мүмкүнчүлүктөрүн кеңейтүүдө.

Кыргызстандын туристтик потенциалына болгон кызыгуунун өсүшү эл аралык рейтингдерден жана абройлуу басылмалардын тандоолорунан да байкалат. Мисалы, 2024-жылы британиялык The Guardian гезити Жибек жолу боюндагы он өлкөнүн тарыхый жана маданий жайларын камтыган тизмесине Ысык-Көлдү киргизип, аны тогузунчу орунда көрсөткөн. 2025-жылы Кыргызстанга болгон кызыгуу дагы кеңейди. Америкалык Condé Nast Traveler басылмасы өлкөнүн Каракол шаарын дүйнөдөгү саякаттоо үчүн сунушталган 25 жердин тизмесине, ошондой эле Азиядагы мыкты багыттардын катарына киргизген. Ал эми британиялык Financial Times гезити Кыргызстанды 2025-жылы жасоого арзый турган 50 саякаттын тизмесине кошкон. Бул тандоолордо өлкөнүн тоо туризми, жаратылышы жана саякатчыларга сунуштаган өзгөчө мүмкүнчүлүктөрү маанилүү орунду ээлеген.

Vogue журналынын редакторлору Кыргызстанды 2025-жылы өздөрү барып көргөн мыкты жерлердин тизмесине киргизишкен. Басылма өлкөнү атчан саякаттар, тоо маршруттары жана боз үйлөрдө жашап көрүү мүмкүнчүлүктөрү аркылуу тааныткан. Мындан тышкары, Россиянын Russian Traveler Awards туристтик сыйлыгынын «Чет өлкөлүк багыт» номинациясында Кыргызстан онлайн добуш берүүдө экинчи орунду ээлеген.

Кыргызстандын туристтик мүмкүнчүлүктөрүн жайылтууда жөө жүрүү маршруттары да өзгөчө мааниге ээ. 2025-жылы National Geographic басылмасы Кыргызстандын аймагындагы Kyrgyz Nomad Trail маршрутун Борбордук Азиядагы эң узун жөө жүрүү жолдорунун бири катары таанытып, анын узундугун болжол менен 2 миң чакырым деп көрсөткөн. Мындай маршруттар тоо туризмин өнүктүрүү менен катар өлкөнүн алыскы аймактарын саякатчыларга таанытууга шарт түзөт.

Ал эми 2026-жылы эл аралык баалоолор дагы бир катар маанилүү көрсөткүчтөр менен толукталды. Much Better Adventures компаниясынын эксперттери түзгөн жеке саякатчылар үчүн укмуштуу окуялуу туризм багыттарынын рейтингинде Кыргызстан биринчи орунду ээлеген. Бул баалоодо туристтик инфраструктура, баалар, визалык жеткиликтүүлүк, коопсуздук, биологиялык ар түрдүүлүк, жөө жүрүү маршруттары, саякатчылардын пикирлери жана брондоолордун динамикасы сыяктуу көрсөткүчтөр эске алынган.

Ушул эле жылы The Independent басылмасы Кыргызстанды эс алуу үчүн сунушталган 14 мыкты багыттын жана саякатчылар арасында кызыгууну жаратып жаткан жети туристтик багыттын тизмесине киргизген. Басылманын башка материалында Тянь-Шань тоолорундагы жөө жүрүштөр да дүйнөдөгү популярдуу туристтик тенденциялардын бири катары белгиленген. Ал эми Vogue журналы Кыргызстанды 2026-жылы саякаттоо үчүн сунушталган дүйнөдөгү 12 мыкты жердин катарына кошкон. Бул материалдарда Соң-Көл, бийик тоолуу пейзаждар, атчан маршруттар жана көчмөн маданияты өзгөчө белгиленген.

Кыргызстанга гана эмес, анын айрым туристтик аймактарына да өзүнчө баа берилүүдө. Мисалы, 2026-жылдагы Not Hot List тизмесинде Тянь-Шань тоолору массалык туризмден тышкаркы келечектүү он багыттын арасында экинчи орунду ээлеген. Бул жерде экинчи орун бүтүндөй Кыргызстанга эмес, Тянь-Шань тоо системасына берилгенин белгилей кетүү зарыл. Мындай баалоо өлкөнүн табигый аймактарын туристтерге кеңири таанытууга жана саякатчылардын агымын белгилүү жайлар менен гана чектебөөгө мүмкүнчүлүк берет.

Кыргызстандын эл аралык деңгээлде таанылышы туристтик багыттар менен гана чектелбейт. 2026-жылы кыргыз көчмөн мурасы тууралуу «Hidden Travel Surprises in the Land of Nomads» аттуу тасма Wanderlust Visions сынагынын «Видео» категориясында биринчи орунду алган. Бул сыйлык өлкөнүн расмий туристтик багытына эмес, Кыргызстан тууралуу тартылган тасмага берилген. Ошентсе да, мындай иштер улуттук маданиятты, жаратылышты жана жергиликтүү жашоо образын эл аралык аудиторияга жеткирүүдө маанилүү роль ойнойт.

Мындан тышкары, PATWA International Travel Awards уюмунун кеңеши жана башкармалыгы Кыргызстанга «Жылдын туристтик багыты – көчмөн мурасы» (Destination of the Year – Nomadic Heritage) сыйлыгын, ошондой эле туризмди мамлекеттик башкаруудагы жетишкендиктери үчүн Евразия аймагындагы атайын сыйлыкты ыйгарууну бекиткен. Бул сыйлыктарды тапшыруу аземи 2027-жылдын 17-мартына белгиленген. Демек, буларды азырынча тапшырылып бүткөн сыйлыктар катары эмес, алууга бекитилген сыйлыктар катары көрсөтүү туура болот.

Эл аралык басылмалардын жана эксперттердин Кыргызстанга көңүл бурушу кокусунан эмес. Бүгүнкү күндө көптөгөн саякатчылар эл көп чогулган туристтик борборлордон тышкары, табият менен жакын болууну, өзгөчө маршруттарды басып өтүүнү жана жергиликтүү элдин маданияты менен таанышууну каалашат. Кыргызстан дал ушундай суроо-талапка жооп бере алган өлкөлөрдүн бири. Анын тоолуу аймактары, алыскы жайлоолору, тунук көлдөрү жана көчмөн маданияты саякатчыларга күнүмдүк жашоодон айырмаланган таасирлерди тартуулайт. Ысык-Көл, Соң-Көл, Көл-Суу, Сары-Челек жана Алай өрөөнү сыяктуу аймактар өлкөнүн туристтик мүмкүнчүлүктөрүн кеңейтүүгө чоң салым кошо алат. Бул жерлердин ар бири өзүнө гана мүнөздүү жаратылышы жана маданий өзгөчөлүктөрү менен айырмаланат. Аларга жөө жүрүү, атчан саякат жана этнографиялык маршруттарды кошуу аркылуу туристтерге ар тараптуу кызматтарды сунуштоого болот.

Туризмдин өнүгүшү өлкөнүн аймактары үчүн да экономикалык мүмкүнчүлүктөрдү ачат. Туристтердин кызыгуусу Бишкек жана Ысык-Көл менен гана чектелбестен, башка аймактарга да багытталса, жергиликтүү калктын киреше табуусуна, чакан ишкердиктин өнүгүшүнө жана жаңы жумуш орундарынын түзүлүшүнө шарт түзүлөт. Конок үйлөрүн ачуу, улуттук тамак-аштарды сунуштоо, кол өнөрчүлүк буюмдарын сатуу, атчан саякаттарды уюштуруу жана жергиликтүү гид катары кызмат көрсөтүү айыл тургундары үчүн кошумча киреше булагына айлана алат.

Туристтик инфраструктураны өнүктүрүү экологиялык талаптар менен коштолууга тийиш. 2024–2026-жылдардагы эл аралык рейтингдер, редакциялык тандоолор жана сыйлыктар Кыргызстан дүйнөлүк туристтик рынокто өз ордун бекемдөөгө олуттуу мүмкүнчүлүккө ээ экенин көрсөтөт. Бирок эл аралык таанылуу өзүнөн өзү эле экономикалык өсүштү камсыз кылбайт. Аны өлкөнүн аймактарын өнүктүрүүгө, инвестиция тартууга, жаңы жумуш орундарын түзүүгө жана жергиликтүү калктын жашоо шарттарын жакшыртууга багыттоо зарыл.

Вера БЕДЕЛБЕК, «Кыргыз Туусу».

Одним из основных источников роста остается промышленность. За январь – сентябрь объем произведенной продукции достиг 685,4 млрд сомов, а физический объем выпуска увеличился на 7%. Среди наиболее динамичных направлений –  производство строительных материалов, выросшее на 29,1%, транспортных средств –  на 39,4%, деревянных и бумажных изделий, а также полиграфической продукции –  на 41,3%. Выпуск очищенных нефтепродуктов увеличился в 1,9 раза, химической продукции –  в 2,3 раза.

Такие показатели свидетельствуют о расширении производственной активности. Вместе с тем высокие темпы в отдельных отраслях еще не означают масштабной перестройки экономики. Для оценки устойчивости роста необходимы данные об инвестициях, загрузке предприятий, производительности труда и выпуске продукции в натуральном выражении. Не менее важен вопрос, насколько промышленный подъем обеспечен отечественным сырьем, оборудованием и комплектующими. Развитие местных поставщиков позволяет оставлять большую часть добавленной стоимости внутри страны. Если же расширение производства сопровождается преимущественно увеличением закупок за рубежом, возможности для укрепления национальной промышленности оказываются ограниченными.

Еще более впечатляющую динамику демонстрирует строительство: за девять месяцев его объем вырос в 1,6 раза. Отрасль поддерживает спрос на цемент, металл, транспортные и инженерные услуги, создает рабочие места и обеспечивает заказы смежным производствам. Однако долгосрочный эффект строительного бума зависит от назначения возводимых объектов. Производственные предприятия, энергетическая инфраструктура, дороги, склады и перерабатывающие комплексы расширяют экономические возможности страны. Поэтому важно оценивать не только объемы строительства, но и отдачу от вложенных средств. Быстрый рост отрасли увеличивает ВВП сегодня, а устойчивое развитие определяется тем, какие дополнительные производственные возможности получит экономика в дальнейшем.

Сельское хозяйство за январь–сентябрь прибавило 6,5%, оптовая и розничная торговля –  4,2%. Более умеренные темпы по сравнению с промышленностью не обязательно свидетельствуют о проблемах, однако требуют оценки структуры выпуска, урожайности, доходов хозяйств и внутреннего спроса. Торговля также нуждается в более детальной оценке. Увеличение товарооборота отражает движение продукции, но не равнозначно созданию новой добавленной стоимости. Для экономики принципиально, какая часть спроса обеспечивается отечественными товарами, а какая приходится на импорт. Чем больше конкурентоспособной продукции местные предприятия способны поставлять на внутренний рынок и экспортировать, тем прочнее основы экономического роста.

На фоне быстрого роста ВВП серьезным вызовом остается повышение стоимости жизни. За январь–сентябрь потребительские цены и тарифы выросли на 8,1% по сравнению с декабрем 2025 года. Продовольственные товары и безалкогольные напитки подорожали на 7%, непродовольственные товары –  на 6,8%, алкогольные напитки и табачные изделия –  на 8%. Наиболее заметно выросли тарифы на услуги для населения –  на 11,8%.

Подорожание услуг особенно чувствительно для семей, поскольку расходы на транспорт, связь и бытовое обслуживание трудно сократить без изменения повседневных привычек. Если стоимость необходимых товаров и услуг увеличивается быстрее доходов, покупательная способность населения снижается даже в условиях общего экономического подъема.

Особого внимания заслуживает региональная картина. В Ошской области прирост цен достиг 16,6%, существенно превысив среднереспубликанский показатель. Продовольствие здесь подорожало на 11,3%, непродовольственные товары –  на 12,3%, услуги – на 28,3%. Столь значительный разрыв требует дополнительного анализа. Без изучения динамики цен по отдельным позициям и методики расчета региональных индексов установить конкретные причины преждевременно. Тем не менее региональные различия показывают, почему общенациональные показатели не всегда отражают повседневную ситуацию. Там, где расходы растут быстрее, население может ощущать экономические результаты значительно слабее, чем свидетельствует статистика ВВП.

За январь–август 2026 года внешняя и взаимная торговля Кыргызстана товарами достигла 12 млрд долларов, увеличившись на 13,3% в годовом выражении. Однако общий товарооборот не позволяет определить, насколько успешно отечественные производители продвигают свою продукцию на внешние рынки. Для этого необходимо отдельно анализировать экспорт и импорт, их структуру и динамику.

Показательна торговля с государствами –  членами ЕАЭС. За восемь месяцев ее объем составил 4,3 млрд долларов, увеличившись на 5,5%. При этом экспорт Кыргызстана сократился на 9,1%, тогда как импорт вырос на 9,3%. Следовательно, общий рост взаимной торговли сопровождается разнонаправленными изменениями поставок. Импорт обеспечивает внутренний рынок необходимыми товарами, сырьем, оборудованием и комплектующими. Его увеличение может быть связано с инвестиционным подъемом и расширением производства. Но когда закупки за рубежом растут, а экспорт сокращается, возникает вопрос о конкурентоспособности отечественных предприятий и способности местного производства удовлетворять растущий спрос.

География торговли в рамках ЕАЭС также отличается высокой концентрацией. На Россию приходится 64,5% взаимного товарооборота Кыргызстана с государствами объединения, на Казахстан –  32,7%. Тесные хозяйственные связи с этими странами открывают возможности для сбыта, но одновременно повышают зависимость отдельных отраслей от спроса и торговых условий на двух основных рынках.

Итоги января–сентября подтверждают высокую экономическую динамику Кыргызстана. Рост ВВП на 10,8%, увеличение промышленного производства на 7%, расширение сельскохозяйственного выпуска на 6,5% и строительный подъем создают основу для дальнейшего развития. Однако инфляция и сокращение экспорта показывают, что количественные показатели не отражают всех проблем экономики.

Следующий этап требует большего внимания к производительности труда, доходам населения, развитию местных производств и устойчивости экспортных поставок. Не менее важна структура инвестиций. Вложения в предприятия, энергетику, переработку и инфраструктуру способны расширять производственные возможности страны, создавать рабочие места и увеличивать добавленную стоимость. Если же экономическая активность в значительной степени опирается на внутренний спрос и импорт, сохранять высокие темпы в долгосрочной перспективе будет сложнее. Поэтому главная задача заключается в том, чтобы превратить нынешний подъем в устойчивое развитие, укрепить позиции отечественных производителей и обеспечить более ощутимый результат для населения.

Курманбек МАМБЕТОВ,
«Кыргыз Туусу».

     Кыргызстан вступил во Всемирную торговую организацию одним из первых на постсоветском пространстве, рассчитывая расширить экспорт и привлечь инвестиции. Позднее республика присоединилась к Евразийскому экономическому союзу, получив дополнительные возможности для торговли с соседями. Однако результаты оказались неоднозначными: доступ к рынкам расширился, но собственное производство не стало достаточно мощным, чтобы обеспечить сопоставимый рост экспорта. Опыт Узбекистана, который активно торгует со странами ЕАЭС, не являясь его полноправным участником, показывает: решающее значение имеют не только международные соглашения, но и то, что страна способна предложить покупателю.

Наша страна стала членом ВТО 20 декабря 1998 года –  первой среди государств СНГ. Это решение закрепило курс на открытую экономику и включение в международную торговую систему. В 2015 году страна вступила в ЕАЭС, рассчитывая укрепить экономические связи с Россией, Казахстаном и другими участниками объединения.  Теперь, спустя годы, закономерно спросить: насколько полно республика использовала преимущества этих двух форматов? И почему Узбекистан, который только готовится вступить в ВТО и не входит в ЕАЭС, торгует с государствами евразийского союза в значительно больших объемах? Ответ требует посмотреть не только на правила международной торговли, но и на структуру экономики, возможности национальных производителей и условия выхода на внешние рынки.

Открыть рынок –  не значит создать производство

Вступление в ВТО предоставило Кыргызстану важные институциональные преимущества. Республика получила возможность участвовать в многосторонней системе торговых правил, пользоваться механизмами защиты своих интересов и рассчитывать на более предсказуемые условия доступа к зарубежным рынкам. Снижение торговых барьеров и закрепление обязательств государства также должны были облегчить внешнеэкономические связи и создать стимулы для инвестиций.  Однако очень важный нюанс заключается в том, что между открытием рынков и расширением собственного экспорта есть принципиальная разница. ВТО регулирует торговлю, но не создает производственные мощности. Она не модернизирует предприятия, не обучает работников, не формирует экспортные бренды и не гарантирует спрос на продукцию страны. Все это зависит от внутренней экономической политики и способности бизнеса воспользоваться открывшимися возможностями: тут-то и проявилось основное ограничение кыргызстанской модели.

Экономика стала открытее, однако ее промышленная база оставалась сравнительно узкой. Золото занимало важное место в экспорте, развивались швейное производство и отдельные направления пищевой переработки, но широкого ассортимента конкурентоспособных промышленных товаров сформировать не удалось. Одновременно импорт получил более широкие возможности для проникновения на внутренний рынок. Зарубежные производители нередко располагали преимуществами в масштабе выпуска, производительности, технологиях и организации сбыта. Отечественным предприятиям приходилось конкурировать с ними, не имея сопоставимых ресурсов для модернизации и расширения производства.

Возникла асимметрия: возможности торговли расширялись быстрее, чем способность отечественной экономики производить товары для внешних покупателей. Само по себе это, конечно, не доказывает, что членство в ВТО ухудшило положение национальных предприятий. Для такого вывода потребовалось бы отделить влияние торговой политики от последствий распада советских хозяйственных связей, внутренних реформ, инвестиций и других факторов. Очевидно другое: одной либерализации торговли оказалось недостаточно для промышленного рывка.

Показательным результатом открытости стало развитие крупных торговых площадок «Дордой» и «Кара-Суу». Они превратили Кыргызстан в значимый узел распределения китайских товаров и обеспечили доходы предпринимателям, транспортным и складским компаниям, а также занятость тысяч людей. Рассматривать эту модель исключительно как неудачу было бы неправильно: торговля помогла стране включиться в региональные экономические связи и компенсировала нехватку крупных промышленных производств.  Другой вопрос, что у нее есть пределы.

Перепродажа импортной продукции создает внутри страны преимущественно торговую наценку и доходы от сопутствующих услуг. Производство собственного товара формирует более широкую цепочку добавленной стоимости –  от закупки местного сырья и работы переработчиков до заработной платы, инженерных услуг и технологического развития. К тому же реэкспорт чувствителен к изменениям таможенных правил, валютных курсов, транспортных маршрутов и режима контроля на границах. Он может обеспечивать значительные торговые обороты, но не заменяет устойчивую экспортную базу. Поэтому главный вопрос к кыргызстанскому опыту состоит не в том, стоило ли вступать в ВТО. Важнее другое: почему открытие экономики не сопровождалось столь же последовательным расширением производственных мощностей, повышением производительности и подготовкой предприятий к работе на внешних рынках? Членство создало возможности, но их практическая отдача оказалась ограниченной.

ЕАЭС: общий рынок не гарантирует экспортного успеха

Вступление в ЕАЭС в 2015 году открыло для Кыргызстана дополнительные возможности. В отличие от ВТО, которая устанавливает многосторонние правила международной торговли, евразийский союз предусматривает более глубокую интеграцию: общую таможенную территорию, отсутствие таможенных пошлин во взаимной торговле и согласование ряда экономических правил. Для Кыргызстана важны также условия трудовой миграции и доступ к рынкам России и Казахстана. Однако членство не устранило главного ограничения –  недостаточной способности отечественных предприятий поставлять конкурентоспособную продукцию в необходимых объемах. Так, по данным Национального статистического комитета, в 2025 году взаимная торговля товарами Кыргызстана с государствами ЕАЭС составила $6,79 млрд против $5,5 млрд в 2024-м, при этом кыргызстанский экспорт в страны союза сократился с $1,69 млрд до $1,32 млрд, тогда как общий товарооборот вырос.

Что здесь заслуживает внимания? Заслуживает внимания, безусловно, динамика.  Только, с другой стороны, рост общего оборота не обязательно означает укрепление экспортных позиций: он может быть обусловлен увеличением импорта. Кыргызстан закупает в странах союза нефтепродукты,  газ, металлопродукцию, продовольствие, оборудование, сырье и другие необходимые товары. Поэтому отрицательное сальдо само по себе не свидетельствует о неэффективности интеграции. Но сокращение экспорта в 2025 году показывает, что расширение возможностей торговли пока не обеспечило устойчивого роста поставок кыргызстанской продукции.

Вопрос в том, что для выхода на рынки ЕАЭС недостаточно отменить таможенные пошлины. Предприятиям необходимы стабильное качество, соблюдение технических и санитарных требований, сертификация, современная упаковка, финансирование и налаженные каналы сбыта. Важно также гарантировать регулярность поставок: крупные покупатели не готовы постоянно менять поставщиков из-за перебоев в производстве.

Небольшим предприятиям трудно самостоятельно создать такую систему. Следовательно, торговая политика должна включать не только переговоры о доступе на рынки, но и практическую поддержку экспортеров, развитие переработки и модернизацию производств.  И вполне закономерно, что опыт  Кыргызстана в рамках ВТО и ЕАЭС показывает одну и ту же закономерность. Международные соглашения создают условия для торговли, экономический же результат определяется тем, насколько страна готова к конкуренции: если производственная база остается узкой, даже благоприятный торговый режим не обеспечивает быстрого расширения экспорта. Это особенно наглядно видно на примере Узбекистана, который, не будучи членом ни ВТО, ни ЕАЭС, сумел выстроить масштабную торговлю со странами евразийского объединения. Его опыт позволяет посмотреть, какую роль в расширении экспорта играют не только торговые соглашения, но и собственная промышленная база.

Как Ташкент наращивает торговлю без участия в двух объединениях

Узбекистан представляет особый интерес именно потому, что выбрал другую модель интеграции. Страна пока не является членом ВТО, хотя активно ведет переговоры о вступлении. В июле 2026 года на очередном заседании рабочей группы ВТО узбекская делегация вновь подтвердила намерение завершить этот процесс до конца года. Однако заявленная цель не равнозначна состоявшемуся вступлению: для него необходимо завершить переговоры и выполнить установленные процедуры.

В ЕАЭС Узбекистан также не входит, но с декабря 2020 года имеет статус государства-наблюдателя: он позволяет участвовать в отдельных мероприятиях и обсуждениях, не предоставляя прав полноправного члена союза. При этом торговые связи с евразийскими государствами развиваются весьма активно. По данным узбекских государственных источников, в 2025 году товарооборот Узбекистана со странами ЕАЭС достиг $20,2 млрд. Из этой суммы около $6,9 млрд пришлось на экспорт узбекской продукции, $13,3 млрд  –  на импорт. Для сравнения: товарооборот Кыргызстана с государствами союза составил $6,79 млрд. Таким образом, абсолютный показатель Узбекистана оказался почти втрое выше кыргызстанского.

Понятно, эти цифры нельзя трактовать как прямое доказательство превосходства одной торговой модели над другой. Население Узбекистана значительно больше, экономика масштабнее, а производственная структура разнообразнее. Кроме того, товарооборот включает и экспорт, и импорт. Тем не менее сравнение позволяет увидеть существенную разницу в масштабах экономических связей. Возникает вопрос: как Узбекистану удается торговать с членами ЕАЭС, не вступая в союз?

Начнем с того, что для торговли не требуется полноправное членство в интеграционном объединении. Важную роль играют соглашения о свободной торговле в рамках СНГ и двусторонние договоренности, которые позволяют осуществлять беспошлинные поставки согласованных категорий товаров при соблюдении установленных условий и правил происхождения продукции. Но свободная торговля и таможенный союз  –  не одно и то же. В первом случае страны договариваются об отмене или снижении пошлин на определенные товары. Таможенный союз, помимо отсутствия пошлин во взаимной торговле, предполагает единый внешний таможенный тариф и общую систему таможенного регулирования.

Узбекистан сохраняет самостоятельность в определении значительной части своей торговой политики, но не получает всех преимуществ единого рынка ЕАЭС. В зависимости от товара и направления поставки его предприятия могут сталкиваться с дополнительными процедурами и нетарифными ограничениями. Тем не менее эти препятствия не исключают активной торговли с государствами союза. Не менее важно, что узбекский экспорт опирается на более широкую промышленную базу. В стране развиты текстильная и пищевая промышленность, производство автомобилей, бытовой техники, химической продукции и строительных материалов. Работают предприятия, ориентированные на крупные серии, а внутренний рынок позволяет им наращивать выпуск и распределять производственные затраты на больший объем продукции. Это, разумеется, не означает, что узбекская промышленность лишена проблем или что вся ее продукция конкурентоспособна на мировом рынке. Однако разнообразие отраслей расширяет возможности выбора экспортных ниш. Производитель может поставлять не один-два вида товаров, а целый ассортимент продукции, востребованной в соседних странах.

Свою роль также играют инвестиции, производственная кооперация и сложившиеся торговые связи. Россия и Казахстан выступают для узбекских компаний не только рынками сбыта, но и поставщиками оборудования, сырья и комплектующих. Крупный внутренний спрос помогает предприятиям наращивать выпуск, а зарубежные партнерства –  осваивать новые технологии и каналы продаж. Именно сочетание этих факторов объясняет, почему Узбекистан способен вести крупную торговлю с государствами ЕАЭС без полноправного членства.

Следующий этап –  развитие собственного экспорта

Из сравнения Кыргызстана и Узбекистана, безусловно, не следует, что республике нужно отказываться от участия в ВТО или ЕАЭС. Эти форматы решают разные задачи и могут дополнять друг друга. ВТО обеспечивает многосторонние торговые правила, а ЕАЭС –  более глубокую региональную интеграцию. Для Кыргызстана оба направления сохраняют практическую ценность.

Однако дальнейшее расширение интеграции само по себе не решит проблему ограниченного экспорта. Основные усилия необходимо направить на развитие производств, способных стабильно выпускать востребованные товары. Это касается переработки сельскохозяйственной продукции, пищевой и швейной промышленности, производства строительных материалов и других направлений, где страна может сформировать конкурентные преимущества. Не менее важны повышение производительности, модернизация оборудования, подготовка кадров, доступ к финансированию и развитие лабораторий для проверки качества. Экспортерам необходима помощь в сертификации продукции, поиске покупателей и заключении долгосрочных контрактов. Без этого формально открытый рынок может оставаться практически недоступным для небольшого предприятия.

Следует ли Кыргызстану механически копировать узбекскую модель? Конечно, нет: различия в масштабах экономик и доступных ресурсах требуют собственной специализации. Республике перспективнее сосредоточиться на отраслях, способных создавать устойчивую добавленную стоимость, и постепенно расширять экспорт за счет кооперации с зарубежными партнерами. Главный урок вступления Кыргызстана в ВТО заключается в том, что открытость экономики необходима для развития экспорта, но сама по себе не гарантирует его роста. Международные правила упрощают торговлю, снижают отдельные издержки и делают условия работы более предсказуемыми. Однако они не заменяют промышленную политику, инвестиции и конкурентоспособное производство.

Узбекистан, который пока не вступил ни в ВТО, ни в ЕАЭС, сумел выстроить крупные торговые связи с участниками евразийского союза. Кыргызстан, напротив, располагает преимуществами членства в обоих форматах, но его экспортная база остается ограниченной. Поэтому главный критерий эффективности интеграции  –  не сам факт членства, а то, насколько оно помогает стране производить и продавать больше собственных товаров. ВТО открывает возможности, ЕАЭС расширяет региональный рынок, но превращать их в устойчивый экономический результат предстоит органам госуправления и предприятиям.

Курманбек МАМБЕТОВ,

«Кыргыз Туус

Улуттук статистика комитетинин маалыматы боюнча, 2026-жылдын январь–август айларында чакан ишканаларды эске албаганда, бир кызматкердин орточо айлык номиналдык эмгек акысы 55 079 сомду түздү. Бул 2025-жылдын ушул мезгилине салыштырмалуу 28,7%га көп.

Керектөө бааларынын индексин эске алганда, реалдуу эмгек акы 16,1%га өстү.

Эмгек акынын эң жогорку өсүшү төмөнкү тармактарда катталды:

• Искусство, көңүл ачуу жана эс алуу — 1,5 эсеге;
• Саламаттык сактоо жана социалдык тейлөө — 49,1%га;
• Билим берүү — 44,5%га;
• Курулуш — 37,6%га;
• Кесиптик, илимий жана техникалык ишмердик — 35,7%га;
• Айыл, токой чарбасы жана балык уулоочулук — 30,8%га;
• Суу менен жабдуу, тазалоо жана калдыктарды иштетүү — 30,6%га.

Ошондой эле финансылык ортомчулук жана камсыздандыруу тармагында эмгек акы 24,5%га, транспорт жана жүктөрдү сактоо тармагында 23,5%га, административдик жана көмөкчү ишмердикте 22,0%га өстү.

Өсүш экономиканын бардык негизги тармактарында байкалууда:
– **курулуш** – аткарылган иштердин көлөмү 62,2 пайызга көбөйдү;
– **өнөр жай** – өндүрүш 7,1 пайызга өстү;
– **айыл чарба** – 6,5 пайызга өстү;
– **кызмат көрсөтүү** – 6,1 пайызга өстү.

Номиналдык ИДПнын түзүмүндө товар өндүрүүчү тармактардын үлүшү 35,9 пайызды, кызмат көрсөтүү тармактарынын үлүшү 48,7 пайызды түздү.

Өсүшкө Министрлер Кабинетинин ишкердик чөйрөнү колдоо, стратегиялык тармактарды стимулдаштыруу жана инфраструктураны жаңылоо боюнча жүргүзгөн саясаты өбөлгө болду.