В рамках государственного социального заказа Министерства культуры, информации и молодёжной политики КР представляем статью Темир Бирназаров: Человек интереснее любого придуманного сюжета.
Беседовал Руслан МАШРАПОВ
Что делает человека героем, почему мы продолжаем искать ответы на сегодняшние вопросы в произведениях Чингиза Айтматова и каким должно быть современное кыргызское кино? Известный режиссёр Темир Бирназаров рассуждает о природе человеческих поступков, войне и мире, национальной идентичности, творческой зависти и цене успеха. В разговоре с обозревателем Русланом Машраповым, состоявшемся в подкаст-студии Информационно-издательского дома «Кыргыз Туусу», он рассказывает о своём фильме «Туткун» («Пленник»), делится наблюдениями о современном обществе и объясняет, почему для него главным героем любого произведения остаётся человек.
— Темир Муканбаевич, приветствуем вас! Расскажите, пожалуйста, над какими проектами сегодня работаете?
— Сейчас занимаюсь творческой работой, готовлюсь к фестивалям. Провожу мастер-классы для молодёжи. Делюсь своим профессиональным опытом с ребятами, которые хотят снимать кино, писать сценарии.
— Получается, когда режиссёр не снимает фильмы, он занимается преподаванием?
— Оказывается, когда сам уже ничего не можешь делать, начинаешь учить других уму-разуму. А если серьёзно, у творческого человека никогда не бывает свободного времени. Никогда. Ведь творчество — это не завод и не фабрика, где есть определённый рабочий график.
Где бы ты ни находился, чем бы ни занимался, даже когда ешь или спишь, тебе могут прийти какие-то мысли, идеи. Иногда увидишь интересный сон, проснёшься и сразу начинаешь записывать.
— Ваш последний фильм «Туткун» («Пленник») рассказывает о судьбе человека, чью жизнь изменила война. Он оказался в Европе и не смог вернуться на родину. Почему вы решили обратиться именно к этой истории?
— Прежде всего, это наша история. Представьте себе военное время. Кыргызские мальчишки 16-17 лет, выросшие среди гор, в отдалённых сёлах, зачастую никогда не видели не только немцев, но даже русских. Они не знали разницы между русскими и немцами.
Затем некоторые попали в плен. А после войны на них навесили ярлыки предателей, обвиняли в измене родине. Эти люди стали жертвами исторических обстоятельств. В других странах о таких судьбах уже снимали фильмы.

— Но ведь у нас был Азамат Алтай…
— Да, Азамат Алтай, Толомуш Жакыпов. И не только они. Было много людей, попавших в плен, которых впоследствии очерняли, называли предателями. Мы должны восстановить справедливость по отношению к этим несчастным людям. Ведь они не предавали своих родителей, свой народ. Они просто попали в плен. И я решил снять фильм об их судьбах.
— Как появилась идея фильма?
— Арслан Койчиев, государственный секретарь, дал нам небольшую книгу. Когда он работал на BBC, находясь в Европе, брал интервью у этих людей и впоследствии написал об этом. Он очень проникновенно передал тоску человека по родине, его одиночество, боль разлуки с родной землёй. На основе этого произведения мы написали сценарий и сняли фильм.
— В последнее время мы всё чаще возвращаемся к произведениям Чингиза Айтматова. В 2028 году будет отмечаться столетие со дня его рождения. По произведениям писателя снято немало фильмов. К ним обращались Геннадий Базаров, Болот Шамшиев, Толомуш Океев и другие выдающиеся режиссёры. Но сегодня другое время, другое поколение кинематографистов. Как вы думаете, насколько актуальными оказались бы герои Айтматова, если перенести их на современный экран?
— Разумеется, творчество Айтматова остаётся актуальным. Однако я уже давно говорю об одной проблеме.
Стоит режиссёру заявить, что он собирается снять фильм об Айтматове или экранизировать его произведение, и практически никто не возражает. Деньги выделяют, критиковать особенно не решаются.
Но ведь Айтматов был творческим человеком. Откуда он брал своих героев? Из окружающей жизни, из собственного опыта, из среды, в которой вырос, из воспитания, из своей эпохи. Он наблюдал за людьми, за их судьбами, за происходящими событиями и на этой основе создавал художественные образы. А мы сегодня живём в эпоху, которая, возможно, ещё интереснее той. И гораздо страшнее.
Посмотрите вокруг. Сколько человеческих судеб, сколько событий, сколько невероятных историй происходит рядом с нами! Да, Айтматов — великий писатель. Никто этого не отрицает. Но для любого художественного произведения самое важное — тема и форма её воплощения. Чингиз Торекулович работал в классической художественной форме. Возьмём, например, «Джамилю».
В то время появление такой героини было необыкновенным явлением. Женщина, которая борется за свою любовь, за собственную свободу, за право самостоятельно распоряжаться своей судьбой.
— Но ведь Джамиля стала своего рода революционеркой в любви. Её история восхитила французского писателя Луи Арагона и миллионы читателей. Кем была бы Джамиля сегодня?
— Никем особенным. Сегодня за похищение девушки можно оказаться на скамье подсудимых. Это уже уголовное преступление. А если женщина в селе не хочет жить с мужем, она просто разводится и уходит.
Вспомните саму историю Джамили. Её привезли против воли, заставили выйти замуж. А потом муж ушёл на фронт. И когда он писал письма домой, Джамилю упоминал лишь в самом конце, вскользь. Между ними не было настоящих человеческих отношений, близости, взаимопонимания. Поэтому вполне естественно, что Джамиля ушла.
Сегодня образ Джамили в прежнем его понимании уже не обладает той остротой, которая была во времена Айтматова. А вот образ Исмаила, особенно в контексте войны, остаётся актуальным. И будет актуальным всегда.
— Вы упомянули Исмаила из повести «Лицом к лицу». Сегодня в разных частях мира происходят войны. Но если человек не хочет воевать, разве это преступление? Ведь война — это убийство людей. Правильно ли считать предателем человека, который отказывается воевать?
— Пацифисты существовали всегда. Например, в некоторых странах представители определённых религиозных конфессий отказываются участвовать в войнах. Они объясняют это тем, что их религия запрещает убивать.
Когда я учился, в Казахстане был поставлен спектакль, кажется, в Талдыкоргане или Кызылорде. Там образ Исмаила трактовался совершенно иначе — как образ пацифиста, человека, который отказывается идти на войну, потому что не хочет убивать.
Помню, насколько интересной мне показалась такая трактовка. Образ Исмаила можно было бы совершенно иначе раскрыть в кино. Представить его человеком, который говорит: «Я не хочу убивать. Я против войны». Ведь речь идёт о природе человека, независимо от того, к какой национальности он принадлежит, в какой стране живёт.
Мы постоянно осуждаем войну. Говорим, что война — это плохо. Но одновременно продолжаем её прославлять.
Вот человек убил пятнадцать противников — герой. Один уничтожил сотню людей — ещё больший герой. Мы устанавливаем ему памятник, изображаем с поднятым мечом. А ведь он убивал людей. Вспомните монгольские завоевания. Мы забываем о том, сколько людей было уничтожено.
С одной стороны, государства создают оружие из страха друг перед другом. И в результате все живут в постоянном страхе. Один понимает, что если нанесёт удар, то погибнет и сам, потому что последует ответ. И вместо того чтобы направлять человеческий разум на облегчение жизни, на сохранение природы, мы движемся совершенно в противоположном направлении.
Подумайте, сколько миллиардов тратится на разработку новых вооружений! Мы становимся пленниками собственного эго, своей жадности. Мы изобрели компьютеры. Теперь создаём искусственный интеллект. Но одновременно человечество продолжает изобретать всё новые средства собственного уничтожения. Мне иногда кажется, что мы стремительно движемся именно к этому — к самоуничтожению. Причём движемся с какой-то невероятной поспешностью, словно сами торопимся исчезнуть с лица земли.
И всё это называем развитием. Говорим о высоких технологиях, технологическом прорыве, прогрессе. Но мне кажется, что человеческий разум, нравственное развитие человека отстают от этого технического прогресса.
Да, сегодня мы можем, находясь здесь, разговаривать с человеком в Америке, общаться с людьми на другом конце света. Это, безусловно, удобно. Но означает ли это, что мы стали лучше? Мне кажется, что человечество постепенно отдаляется от гуманизма. Вот в чём проблема.
— А каким вы видите образ современного кыргыза? В кино, как правило, существуют положительный герой и отрицательный персонаж.
— По моему личному мнению, человек никогда не бывает исключительно отрицательным или исключительно положительным. В каждом из нас есть и плюсы, и минусы. Иначе человек не был бы человеком.
Я однажды посмотрел короткометражный фильм. Там был человек, который приводил в исполнение смертные приговоры. Палач, который рубил людям головы. И вот однажды у него погибает маленький щенок. И он начинает плакать. Представляете? Человек, который убил столько людей, держит на руках маленького погибшего щенка и рыдает. И мне самому хочется плакать вместе с ним. Насколько это интересно с точки зрения человеческой природы!
— Теперь я начинаю понимать, почему вы предпочитаете авторское кино коммерческому. В коммерческом есть чёткое разделение протагониста и антагониста, а в авторском эта грань стирается, человек исследуется как объект. У вас нет однозначно положительного героя и однозначно отрицательного антагониста. Вы всегда стремитесь раскрыть обе стороны человеческой личности.
— Разумеется. В моём фильме «Тїнкї кырсык» («Ночная авария») у одного из персонажей тоже присутствуют обе эти стороны. Таков человек. Представьте себе совершенно плохого человека. Вы встречали такого, у которого никогда не было семьи? Ведь даже плохой человек женится. Почему? Потому что в нём тоже есть что-то хорошее. Он тоже способен любить, испытывать привязанность. Именно поэтому он создаёт семью.
Человек, у которого есть семья, заботится о близких, содержит их. Разве можно назвать его исключительно плохим?
— И всё-таки вернёмся к образу современного кыргыза. Каким он должен быть?
— Невозможно всех подвести под один определённый образ. Каждый человек неповторим. Если мы говорим о национальном образе, то что под этим понимаем? Человек знает эпос «Манас», читает произведения Айтматова, хорошо знаком с кыргызскими традициями, обычаями и жизнью своего народа. Он говорит на кыргызском языке, мыслит категориями своего народа, использует пословицы и поговорки. Уважает старших, соблюдает традиции, является носителем национальных ценностей. Именно такого человека мы называем воплощением национального образа кыргыза.
— Но существует ли сегодня такой образ в нашем кино? Показываем ли мы его зрителю? Или мы показываем человека, который полностью ушёл в религию, либо, наоборот, настолько осовременился, что утратил национальные черты?
— Потребность в таком образе действительно существует. Но ведь человек может оказаться в другой стране, жить среди другого народа, перенять чужую культуру. И всё же связь с родиной, с собственными корнями остаётся.
— Как герой вашего фильма «Туткун»? В 18 лет он оказался на войне, попал в плен, затем остался в Европе, создал там семью. Но даже в старости продолжал ощущать связь с Кыргызстаном.
— Именно. Представьте себе человека, которому исполнилось 18 лет. К этому возрасту у него уже сформировались характер, мировоззрение, представления о жизни. Он знает свою родину, свою землю. Как он может всё это забыть?
Именно об этой тоске, об этой неизбывной ностальгии и снят фильм. Ведь мы стараемся заставить зрителя задуматься, обратить внимание на такие вещи.
— Сегодня искусство всё больше становится частью индустрии развлечений. Огромные концерты, реклама, пиар, коммерческое кино. Как вы относитесь к этому?
— Сегодня мы живём в эпоху пиара, рекламы. Причём пиар — это не совсем реклама. Но влияние рекламы на современного человека огромно. Иногда я просто поражаюсь тому, как люди поддаются этому воздействию, как реклама и пиар способны управлять массами. Люди буквально устремляются туда, куда их направляют.
Все мы хотим зарабатывать деньги, хорошо жить. Ради этого снимаем фильмы, создаём произведения, ставим спектакли, что-то строим, что-то придумываем. Почему мы должны это отвергать? У каждого человека есть собственный взгляд, собственная позиция.
Есть известное выражение: «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак». А меня, наоборот, больше всего интересует сам человек. Человеческая природа необыкновенно интересна.
Я творческий человек. Мы всегда ищем что-то необычное. И самое удивительное, самое богатое для творчества — это человек и его жизнь. Иногда я смотрю на парламент и думаю, насколько же это интересное явление. Даже не парламент в целом, а отдельные люди. Наблюдаешь за человеком, который ещё вчера был рядом с тобой, и видишь, как он меняется под влиянием власти, богатства, положения.
Всё в конечном счёте вращается вокруг человека: и зарабатывание денег, и создание произведений искусства, и философия.
Человек подобен космосу: чем глубже пытаешься его понять, тем больше открывается новых глубин. Кажется, что человек хороший, а вдруг проявляется его тёмная сторона. Считаешь его плохим, а он неожиданно совершает благородный поступок. И ты снова удивляешься. Ведь человеческому разуму нет предела. Но и человеческой глупости тоже.
— Насколько мне известно, недавно вы создали новую организацию кинематографистов. Чем была вызвана необходимость её создания? Ведь у нас уже существуют подобные объединения.
— Потребность в этом есть всегда. Мы собрались как единомышленники, люди, у которых схожие взгляды и представления о развитии кино. Нам хотелось поддерживать друг друга, объединять усилия, продвигать хорошие инициативы, которые могли бы способствовать развитию кыргызского кинематографа.
— Но ведь в творческой среде очень сильны зависть, ревность к чужим успехам, соперничество. Нередко бывает, что люди не могут признать хорошую работу хорошей. Сможет ли ваша организация быть объективной?
— Лучше приведу один пример.
Буквально вчера я вернулся из Оша, где проходил кинофорум, который организуют мои ученики. В частности, Асель Жураева.
Я отношусь к ней почти как к собственной дочери. Ведь я сам учил этих ребят, помогал им становиться профессионалами. Асель около 15 лет назад начала заниматься поддержкой женщин, которые хотели снимать кино.
Она создала фонд, организовала форум, стала помогать начинающим женщинам-режиссёрам. При этом сама продолжает работать в кино, заниматься собственным творчеством, но одновременно делает очень многое для других — создаёт площадку, помогает им, даёт возможность показывать свои фильмы. Вот таким, на мой взгляд, и должен быть настоящий творческий человек.
— Вы заговорили о зависти. Иногда кажется, что у нас, кыргызов, эта черта особенно сильно развита.
— Почему именно у кыргызов? А Моцарт и Сальери разве были кыргызами?
Зависть — настоящая болезнь. Болезнь, от которой человечество до сих пор не может излечиться. Она присуща человеческой природе. Есть люди, которые даже доброго слова не скажут. Вместо того чтобы просто похвалить человека, признать, что он сделал что-то хорошее, обязательно начинают искать недостатки. Говорят, что вот это он сделал неправильно, а об этом вообще забыл.
Постоянно ищут что-то плохое. Но разве это только наша особенность?
С одной стороны, зависть иногда даже способствует развитию. Человек смотрит на другого и думает: «Чем я хуже него? Почему я не могу добиться того же?» И начинает стремиться вперёд. В этом нет ничего плохого.
Но когда это чувство приобретает разрушительный характер, оно становится опасным. Нельзя получать удовольствие от того, что ты кого-то унизил, растоптал, уничтожил его репутацию. Хорошее нужно называть хорошим, а плохое — плохим. В обществе должны существовать определённые нравственные ориентиры. Но идеального общества в мире нет.
— Темир Муканбаевич, в кинематографе есть понятие «точка зрения», по-кыргызски «кєз караш». Но есть ещё и ракурс, то есть положение камеры, точка, с которой снимается кадр. И в связи с этим я вспомнил одну интересную историю. Как-то Актан Арым Кубат рассказал об известном японском режиссёре Акире Куросаве. Однажды Куросаву якобы спросили, почему в его фильмах камера так часто располагается низко. И он ответил, что это отражает традиционный взгляд японского народа на мир. Японцы привыкли сидеть на полу, поэтому и камера показывает окружающую действительность с такой точки.
А я тогда пошутил, что у кыргызов камера должна находиться на уровне человека, который лежит на боку. Ведь мы тоже любим смотреть на мир полулёжа, опершись на локоть. Когда пасём скот, можем прилечь на траву и наблюдать за окружающим миром. И вот мне интересно, каков наш национальный взгляд на мир? Как мы, кыргызы, воспринимаем окружающую действительность?
— По-разному.
— Но ведь существует какое-то национальное мировоззрение, народный взгляд на мир?
— Наш народ сегодня очень разный. Что касается режиссуры, у каждого автора есть собственное художественное видение. Вот Актан воспринимает мир по-своему. Акира Куросава тоже имел собственный взгляд. А теперь посмотрим на мои фильмы. Я практически никогда не использую крупный план.
— Почему?
— Потому что в обычной жизни мы ведь не разговариваем друг с другом на таком близком расстоянии, как это показывает крупный план. Вот сейчас мы беседуем. Если бы нас снимала камера, это был бы средний план.
Конечно, бывают исключения. Например, если необходимо показать какую-то важную деталь — морщину на руке, шрам или что-то ещё, на чём нужно сделать особый акцент. Тогда крупный план оправдан. Но если такой художественной необходимости нет, зачем его использовать? Это мой личный режиссёрский подход.
— Темир Муканбаевич, наш разговор начался с вашего фильма «Туткун» («Пленник»). И, пожалуй, было бы интересно завершить его размышлением о том, пленниками чего мы сами являемся сегодня.
— Если говорить о современном человечестве, то, на мой взгляд, мы стали пленниками материального мира. Сегодня миром правят деньги. Люди соревнуются друг с другом в том, кто больше заработает. Мы стремимся всё превратить в деньги, из всего извлечь прибыль. Практически всё становится товаром. И это одна из самых тревожных сторон современной жизни.
Вспомните, как раньше жили кыргызы. Они жили в юртах. Их быт был устроен совершенно иначе. Человек не был настолько привязан к вещам, не становился рабом собственного имущества. Он жил в гармонии с природой. Когда люди перекочёвывали с одного места на другое, они старались оставить после себя чистую землю. В их отношении к окружающему миру существовало определённое уважение.
— Получается, мы стали пленниками материального благополучия?
— Именно! Всё человечество движется в этом направлении. Мы постоянно соревнуемся, стремимся заработать больше, получить больше, накопить больше. И кого сегодня больше всего уважают? Кем восхищаются?
— Людьми, которые много зарабатывают.
— Вот именно! Человека, у которого много денег, мы превращаем в кумира. Восхищаемся им, ставим его в пример другим. Но ведь далеко не всегда задумываемся, каким путём он заработал своё состояние. Что он для этого сделал? Через что прошёл? Какими средствами пользовался? Иногда мы даже не задаём себе таких вопросов. Главное, что у человека есть деньги. И этого уже достаточно, чтобы им восхищались. Конечно, деньги нужны всем. Без них невозможно жить, содержать семью, решать повседневные вопросы. Я вовсе не говорю, что человек должен отказаться от материальных благ. Но ведь необходимо уметь сдерживать свои желания, знать меру. Самое страшное начинается тогда, когда человек становится рабом собственных желаний. Когда все его мысли, поступки, стремления подчинены одной цели — заработать как можно больше. Когда деньги начинают управлять человеком.
— Когда он становится их пленником.
— Да, именно пленником! И это, на мой взгляд, одна из самых серьёзных проблем современного человечества. Мы настолько увлеклись погоней за материальным, что порой забываем о самом главном. О том, ради чего вообще живём.
— Темир Муканбаевич, большое спасибо за интересный разговор, за ваши мысли и за время, которое вы нам уделили. Конечно, мы могли бы ещё долго говорить о кино, творчестве, о человеческой природе. Вы сами сказали, что творческий человек работает постоянно, днём и ночью. Желаем вам сил, вдохновения, новых фильмов и интересных творческих работ. Будем ждать ваших новых картин.
— Спасибо!

