В рамках государственного социального заказа Министерства культуры, информации и молодёжной политики КР представляем статью Подмена ценностей, эпидемия лёгкой наживы в эпоху искушений.
Рахат БЕЙСЕБАЕВ
Сегодня мы переживаем не просто технологический или экономический излом. Мы стоим перед невидимым, но беспощадным испытанием собственного духа. Экран смартфона, ставший главным окном в мир для сотен тысяч молодых людей, ежедневно навязывает опасную иллюзию: честный труд объявляется уделом простофиль, а циничный обман, ростовщичество, финансовые пирамиды и торговля воздухом возводятся в ранг «жизненного успеха». Как случилось, что народ, веками ставивший благословение чистых рук («адал эмгек») и незапятнанную честь («намыс») выше любого сокровища, сегодня столь доверчиво и охотно идёт на поводу у дельцов, лишённых совести? Вглядываясь в боль литературных героев Чингиза Айтматова и Тюгельбая Сыдыкбекова, попытаемся разобраться, почему без культа человека труда и нравственного очищения мы рискуем потерять главное богатство нашей земли — её душу.
Посмотрите на ленты социальных сетей, вслушайтесь в разговоры в столичных кофейнях, на междугородних трассах, на шумных рынках Оша, Каракола или Манаса. В воздухе разлит тревожный, лихорадочный дурман. Новое божество, имя которому — мгновенная, ничем не подкреплённая выгода, настойчиво стучится в двери каждого дома. Нам наперебой предлагают «инвестировать» последние сбережения в туманные криптоплатформы, вступить в кооперативы без гарантий, довериться безликим интернет-брокерам или «раскрутить депозит» за считаные часы. И ведь верят! Верят образованные люди, верят пенсионеры, отдающие накопления, верят молодые ребята, только начинающие свой путь.
Почему так легко поверить обещаниям мгновенного богатства? Откуда взялась эта жажда сорвать куш, перешагнув через годы учёбы, терпеливого труда и профессионального созревания? Обществу навязали ложный культ фасадного благополучия. Арендованный на пару часов роскошный автомобиль, пачки чужих денег, мелькающие в коротких видеороликах, показная роскошь ресторанов — вся эта дешёвая мишура формирует у подрастающего поколения искажённую оптику. Возникает ядовитая мысль: «Если кто-то получил всё и сразу, просто покрутив пальцем у экрана, то зачем мне корпеть над чертежами, лечить больных в районной больнице, стоять у токарного станка или месить глину на стройке?»
Парадокс нашего времени в том, что порок перестал стыдиться самого себя. Раньше обманщик прятал глаза. Сегодня мошенник одевается в костюм коуча, объявляет себя «финансовым ментором» и цинично улыбается со сцены, учит сограждан, как «правильно масштабировать схемы». Мы подменили понятия: афера стала именоваться предприимчивостью, алчность — амбициозностью, а наглая ложь — эффективным маркетингом. Но законы нравственности невозможно отменить рекламным роликом. Когда фасад рушится, под ним обнаруживаются разрушенные семьи, проданное за долги единственное жильё, слезы матерей и парализующий стыд обманутых отцов.
Короткая память
Чтобы понять истоки происходящего, необходимо оглянуться назад. Традиционная этика кыргызов складывалась тысячелетиями в суровых условиях кочевого быта. В этих горах и долинах невозможно было выжить обманом. Лжец или бездельник, подставивший соплеменников на перевале или утаивший скот, приговаривался не просто к суду биев — он подвергался моральному изгнанию. Само слово «адал» (чистый, дозволенный) никогда не было сугубо гастрономическим термином. «Адал эмгек» — это краеугольный камень национального миропонимания, синоним чистой совести и внутреннего покоя.
Старики наставляли молодёжь непреложной истиной: «Арамдан келген мал буйрубайт» («Богатство, нажитое неправдой, не принесет блага»). Оно выйдет боком, обернётся болезнями детей, пожарами, внутренним распадом рода. Веками считалось непререкаемым: пусть в чаше будет лишь простая похлёбка, но заработанная собственными мозолями, чем ломящийся от яств стол, купленный на слезы соседа. Существовало святое понятие «ырыскы» — благословенный удел, который даруется человеку за его искренность, радение и верность долгу. Отобрать чужое «ырыскы» путём хитрости считалось тягчайшим грехом, навлекающим проклятие на семь поколений вперёд.
Куда же исчезла эта историческая память? Почему сегодня тысячи наших соотечественников готовы втягивать в сомнительные пирамиды собственных родственников, сватов, односельчан, зная в глубине души, что верхушка заберёт всё, а низы останутся у разбитого корыта? Это не просто финансовая неграмотность, как любят деликатно выражаться экономисты. Давайте называть вещи своими именами: это и нравственная глухота, когда сиюминутное желание «урвать» глушит в человеке голос предков, голос чести — «намыс». Мы забыли, что достоинство кыргыза всегда измерялось не тем, сколько он сумел унести, а тем, сколько добра и пользы он оставил своему народу.
Урок Едигея
В периоды общественной растерянности литература перестаёт быть праздным чтением. Она превращается в строгий нравственный суд. Вспомним роман Чингиза Айтматова «И дольше века длится день». Вспомните Буранного Едигея, затерянного среди бескрайних, продуваемых всеми ветрами сары-озекской степи. Разъезд Боранлы-Буранный — не райский оазис. Там нет фонтанов и комфорта. Там адская жара летом, свирепая пурга зимой и бесконечный, выматывающий труд железнодорожного стрелочника и путевого обходчика.
Едигей не грезит о космических триумфах Сары-Озека, хотя они разворачиваются прямо у него на глазах. Он ежедневно, шаг за шагом, в зной и холод проверяет рельсы, чистит стрелки, обеспечивает безопасность проходящих эшелонов. Почему этот образ по-прежнему волнует читателя? Потому что Буранный Едигей — это образ человеческой цельности. Его труд — не просто механическая работа за зарплату, это его ответственность перед людьми.
Когда умирает старый Казангап Асанов, Едигей не отмахивается от похоронного обряда ради личного удобства. Он преодолевает бюрократические препоны, противостоит военным кордонам и запретам, чтобы предать друга земле на родовом кладбище Ана-Бейит так, как велели предки. В этом и заключается великий урок Айтматова. Мир держится не на шустрых приспособленцах, не на тех, кто ловит момент ради выгоды, а на таких вот «трудовых праведниках». Едигей не ищет лёгкой выгоды и не уклоняется от ответственности.
Чингиз Айтматов отмечал: «Человек без памяти прошлого, поставленный перед необходимостью заново определять своё место в мире, человек, лишённый исторического опыта своего народа и других народов, оказывается вне исторической перспективы и способен жить только сегодняшним днём…»
Чингиз Торекулович оставил нам прямое предостережение, которое сегодня читается как точный диагноз обществу сиюминутного обогащения: «Человек, лишённый исторического опыта своего народа… способен жить только сегодняшним днём». Именно этой жизнью «только сегодняшним днём» и питается современное мошенничество. Едигей же противопоставляет этой слепоте вечность долга.
Как справедливо отмечает крупнейший исследователь наследия Айтматова, академик Абдылдажан Акматалиев, Буранный Едигей — это образ «онтологического труженика». Его повседневный труд у стрелочного перевода сакрален: он связывает не просто рельсы, он удерживает связь между прошлым, настоящим и вечностью. Разрыв этой связи неизбежно порождает манкуртизм любого толка, в том числе моральный.
Боль Танабая
Другой великий характер, завещанный нам классикой, — Танабай Бакасов из повести «Прощай, Гюльсары!». Вспомните сцены окота овец в неотапливаемой кошаре среди ледяной грязи и промозглого ветра. Танабай отдаёт новорожденным ягнятам собственный тулуп, греет их своим дыханием, не спит сутками, надрывая сердце и лёгкие. Ради чего? Ради премии? Ради похвалы партийных начальников? Нет. Танабай делает это потому, что иначе он перестанет уважать самого себя.
В самую чёрную ночь своей жизни Танабай бросает в темноту кошары пронзительные слова: «С меня спрос. Я за всё в ответе… перед людьми, перед своей совестью». Этот надрывный монолог чабана обнажает пропасть между подлинным созидателем и праздным обывателем. Для героя ответственность — это крест, который не сбросить ради личной выгоды.
Его трагедия в том, что он сталкивается с циничными функционерами вроде Сегизбаева — теми самыми первыми предвестниками современных аферистов от власти, для которых живой труд человека был лишь сухой строчкой в отчёте или ступенькой к повышению. Его ломают, исключают из партии, шельмуют. Но кто выходит из этого поединка победителем в глазах вечности? Чиновник, сохранивший положение и сохранивший кресло, или чабан с огрубевшими руками и чистой душой? Для читателя ответ очевиден.
А теперь перенесите этот конфликт в наши дни. Как часто мы видим, когда честный, работящий профессионал — учитель, до глубокой ночи проверяющий тетради в сельской школе, — оказывается объектом снисходительных насмешек со стороны тех, кто «умеет крутиться»! Но ведь именно на Танабаях — прямых, неудобных, совестливых — держится продовольственная, моральная и социальная безопасность страны. Когда в обществе начинает доминировать логика Сегизбаевых и Базарбаев, гибнет доверие, иссякает созидательная энергия народа.
Литературный философ Георгий Гачев в разборе характеров Айтматова подчёркивал: «трагедия Танабая обнажила зарождение нового типа социального зла — чиновничьего равнодушия и паразитизма, готового растоптать живое дело ради победных реляций. Нынешние создатели дутых схем и финансовых мыльных пузырей выросли именно из сегизбаевского цинизма, против которого восставало всё естество нашего героя».
Родник созидания
Нельзя не вспомнить и эпическое наследие патриарха кыргызской литературы Тюгельбая Сыдыкбекова. Его романы — прежде всего «Люди наших дней» («Биздин замандын кишилери») — это масштабный гимн народному единению вокруг земли и созидания. Сыдыкбеков показал, что в самые тяжёлые дни испытаний, в годы Великой Отечественной войны наш народ выстоял не за счёт магии или случайного везения. Победа ковалась в поле, у Большого Чуйского канала, на хлопковых плантациях и высокогорных пастбищах, где подростки, женщины и старики отдавали последние силы без остатка.
Автор пишет в романе: «Земля не прощает обмана и лени. Она возвращает сторицей лишь тому, чей пот упал в её борозду, и обнажает пустоту того, кто ждёт урожая от пустых речей…» У Сыдыкбекова народ силён до тех пор, пока держит связь с пашней и созидательным ремеслом. Утрата этой связи превращает общество в уязвимых поденщиков на собственной земле.
У него земля — это не объект спекулятивной купли-продажи, не ресурс для быстрой перепродажи с наценкой. Земля — это живая плоть родины, требующая сыновней заботы, пота и любви. А человек у Тюгельбая раскрывается во всей полноте только тогда, когда берёт в руки кетмень, ведёт борозду, строит дом или возводит мост. В этом героическом труде рождалось подлинное братство. Совместный труд смывал мелочные дрязги, сословную гордыню и зависть.
Что бы сказали герои Сыдыкбекова, увидев, как сегодня плодородные пашни порой исчезают, а молодые крепкие джигиты уезжают и прожигают силы, необходимые Отечеству? Нам жизненно необходимо вернуть священное отношение к созиданию. Нация, разучившаяся работать на земле и строить своими руками, обрекает себя на духовную колонизацию и технологическую беспомощность.
Анализируя прозу Тюгельбая Сыдыкбекова, литературовед Лайли Укубаева подчеркивает: «В романах классика труд никогда не был лишь производственной функцией. Это был фундамент народной педагогики, школа выковывания характера и главный барьер против нравственного распада. Без коллективного созидания личность быстро скатывается к эгоизму и потребительству».
Анатомия обмана
Рассмотрим современное мошенничество не языком Уголовного кодекса, а языком социальной психологии. Почему человек идёт на обман? За многими мошенническими схемами стоят две страсти: непомерная гордыня и ненасытная алчность. Человек решает, что законы совести писаны не для него. Ему кажется, что он умнее, хитрее и проворнее остальных. Он смотрит на сограждан не как на братьев по судьбе, а как на «добычу», на безликую массу, которую позволительно обобрать ради покупки очередного престижного атрибута.
Но самое страшное преступление афериста заключается даже не в украденных миллионах. Оно в том, что он убивает веру человека в человека. В Кыргызстане испокон веков существовали уникальные институты солидарности: «ашар» — когда всем селом за пару дней возводили дом погорельцу или молодой семье; «кошумча» — когда делили горечь утраты и радость тоя; институт взаимного доверия на слове. Когда мошенник берёт деньги под расписку «на честное слово джигита» и исчезает, он оскверняет этот институт. Он возводит между соседями глухие заборы подозрительности.
Обманутый человек ожесточается. Он больше не протянет руку помощи тому, кто действительно попал в беду. Он перестает верить государству, перестаёт верить закону, перестаёт верить добру. Так в теле общества образуется опасная привычка к недоверию. Мошенничество — это не просто имущественный вред, это тяжелейший удар по национальной безопасности, подрывающий фундамент общественного договора.
Дух Уўгужол
В декабре 2024 года Президентом Кыргызской Республики Садыром Жапаровым был подписан Указ об утверждении Доктрины «Национальный дух — мировые высоты» («Уўгужол»), а следом принята Национальная программа развития до 2030 года. Эти документы — не просто свод ведомственных установок. Это попытка обозначить нравственные ориентиры развития, попытка вернуть нацию к её глубинным истокам ради мощного рывка в будущее. И ключевая мысль этой доктрины предельно проста: покорить мировые высоты невозможно без уважения к труду и закону.
Мировые высоты в науке, технологиях, искусстве, промышленности покоряются только тем народом, внутри которого горит созидательный огонь. Ни одна страна мира не совершила экономического чуда на перепродаже чужих товаров, на игорном бизнесе или на сетевых пирамидах. Япония поднялась из пепла благодаря непревзойденной культуре добросовестного труда («монодзукури»). Германия стала локомотивом Европы благодаря высокой производственной дисциплине и верности ремеслу. Сингапур вырвался из нищеты благодаря культу образования и абсолютной нетерпимости к коррупции и обману.
Для кыргызов этот путь не является чужим или заимствованным. Он закодирован в нашем собственном эпосе, в наставлениях мудрого Бакая, в заветах Каныкей. Эрдик («мужество») — это не только готовность с оружием в руках встретить врага. В мирное время эрдик — это мужество отказаться от соблазна лёгких грязных денег, мужество изо дня в день честно делать свою работу. Адилеттїїлїк («справедливость») — это не пустые митинговые речи, а честный расчёт с рабочим, верность данному слову и справедливая оценка чужого труда. Доктрина «У?гужол» призывает нас взглянуть в зеркало истории и отсечь всё наносное, гнилое, паразитическое.
Корни доктрины «Уўгужол» уходят в глубины эпического мировоззрения. В строках эпоса прямо сказано: величие народа складывается из непрестанного радения и сплочённости, а праздность и поиски лёгкой доли ведут к неминуемой гибели. Ни Бакай, ни Манас не искали обходных троп — их путь лежал через великое терпение и ответственность за судьбу народа.
Время прозрения
Что мы обязаны сделать сегодня, пока яд лёгкой наживы окончательно не парализовал волю нашего подрастающего поколения? Ответ лежит не только в карательных мерах правоохранительных органов. Милиция и суды могут изолировать конкретных преступников, но они не могут пересадить совесть. Воспитание ценностей начинается на территории школы, университета, семьи и средств массовой информации.
Во-первых, нам необходимо сломать устоявшийся медийный шаблон. Кто сегодня герой телеэкранов и соцсетей? Очередной блогер, снявший бессмысленный пранк, или шоумен, хвастающийся гардеробом? Мы должны вернуть на страницы газет, в эфиры радио и телевидения человека дела! Героем дня должен стать чабан, сохранивший уникальную породу овец; врач-хирург, вытащивший ребенка с того света; молодой инженер-энергетик, мерзнущий на перевале ради света в наших домах; программист, создающий отечественный продукт, а не мошеннический софт. Профессия рабочего, мастера, учителя должна быть окружена государственным почётом и искренним общественным уважением.
Во-вторых, общество должно ясно осуждать мошенничество. Человек, замешанный в обмане соотечественников, создатель финансовых ловушек не должен чувствовать себя триумфатором. Ему не место на почётных местах на тоях и торжествах. Перед ним должны закрываться двери порядочных домов. В кыргызском обществе институт «уят» (стыда) всегда действовал сильнее любого тюремного срока. Если общество перестанет восхищаться богатством сомнительного происхождения и начнёт прямо спрашивать: «Каким трудом ты это нажил?» — мошенникам станет труднее выдавать обман за успех.
В-третьих, это вопрос семейного воспитания. Отцы и матери обязаны с малых лет прививать детям вкус к преодолению трудностей. Ребёнок, получающий всё по первому капризу, без малейшего понимания цены родительского пота, может оказаться особенно уязвимым перед обещаниями лёгкого успеха. Вкус честно заработанного сома — это лучшая вакцина от соблазнов криминального мира.
Чистота помыслов
В финале этих горьких, но необходимых размышлений хочется обратиться к каждому читателю — от убелённого сединами аксакала до юноши, выбирающего свою дорогу. Кыргызстан подошёл к историческому рубежу. Перед нами открываются грандиозные горизонты: строятся масштабные железные дороги, возводятся стратегические гидроэлектростанции, обновляются города, крепнет государственность. Но любые инфраструктурные гиганты останутся лишь сооружениями из бетона и железа, если их некому будет наполнить чистым человеческим духом.
Каждый день ставит перед нами простой выбор. Он совершается не на баррикадах, а в обыденной тишине будней. Обсчитать покупателя или дать точный вес? Взять откат или провести прозрачный тендер? Купить ребёнку готовый диплом или заставить его учиться ночами? Поверить сладкоречивому проходимцу или довериться собственным мозолистым рукам? Из миллионов таких мелких выборов и складывается судьба Отечества.
Пусть мозоли на ладонях никогда не будут предметом стыда. Они — благородные отметины созидателя, свидетельство честно пройденного пути. И когда наступит вечер земной жизни, перед судом собственной совести и памяти предков нам не придётся прятать взгляд. Мы сохраним самое дорогое, что есть у человека, — чистые помыслы, мир в сердце и незапятнанное доброе имя, которое с гордостью будут носить наши дети. Честный труд — это не просто способ выживания. Это один из важнейших путей к настоящей свободе и истинному величию народа.
Зеркало души
Положив перо на стол, трудно избавиться от щемящей, почти физической тревоги. Какая мысль возникнет у человека, когда закроется эта газетная страница?
Отчётливо видится читатель, который пробежит глазами текст, лишь криво усмехнётся, устало махнёт рукой и бросит: «Ерунда всё это. Высокие материи, газетное морализаторство. Жизнь устроена проще и жёстче: не обманешь — не проживешь, сегодня берёт верх тот, кто наглее и проворнее, а честным трудом только горб заработаешь».
Если написанные строки вызовут именно такую усмешку — значит, страшное уже произошло. Случилось не где-то в кабинетах чиновников, не в криминальных сводках и не на перекрестках шумных улиц. Страшное наступило внутри самого читателя. Душевная чёрствость победила, а яд цинизма окончательно выжег живую совесть. Цинизм — это всегда капитуляция. Тихое согласие с грязью, трусливая попытка оправдать собственную готовность переступить через честь ради выгоды. Когда общество начинает считать верность слову глупостью, а подлость — умом, нация перестаёт быть народом и превращается в толпу временщиков, не помнящих родства.
Но если чтение этих строк отозвалось глухой болью за происходящее вокруг, если в сердце всколыхнулся стыд за тех, кто сегодня без зазрения совести строит благополучие на слезах ближнего, если перед внутренним взором встали святые, натруженные руки родителей, дедов и бабушек — значит, ничего не потеряно.
Значит, жива надежда. Пока жива способность откликаться на правду, пока сердце не огрубело окончательно и способно отличать благословенный пот созидателя от фальшивого блеска украденного куша — Кыргызстан выстоит. Землю отцов не сломают ни вихри глобализации, ни искушения потребительского века. Отечество держится не на тех, кто громче всех торгует воздухом, а на людях, продолжающих в тишине делать своё дело, берегущих чистоту помыслов и верных памяти предков. И пока живут такие люди — жив и дух родной земли.

