Как известно, в прошлом году президентом США Д.Трампом был инициирован проект транзитного транспортного коридора через территорию Армении, который должен соединить Азербайджан с его эксклавом — Нахичеванской автономной республикой — и о котором Трамп договорился с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым и премьер-министром Армении Николом Пашиняном в августе 2025 года в Вашингтоне, когда там парафировали мирный договор между двумя странами.
Одновременно три лидера подписали совместную декларацию из семи пунктов, один из которых посвящен созданию «Маршрут Трампа ради международного мира и процветания» (Trump Route for International Peace and Prosperity — TRIPP). По словам Трампа, этот маршрут построят в рамках эксклюзивного партнерства с США, которым Армения передаст управление коридором на 99 лет.
В развитие инициативы американского президента 9-10-го февраля этого года Армению и Азербайджан посетил с визитом вице-президент США Джей ди Вэнс, где в повестке дня одним из главных вопросов был вопрос с обеспечением строительства маршрута Трампа, по которому можно найти достаточно много информации в Сети.
А 28-го февраля, как известно, началась совместная американо-израильская операция «Эпическая ярость» и «Рык льва», последствия которой сегодня ощущает весь мир и, особенно, нефтяной рынок и тесной связанные с ней фондовые рынки.
По февральскому визиту вице-президента США в Армению и Азербайджан содержится весьма интересная информация на сайте РБК.
«Визит Джей Ди Вэнса на Южный Кавказ — это показатель того, что США, не имея явных стратегических интересов в регионе, считают важной роль Армении и Азербайджана в будущей связанности Европы и Центральной Азии, говорит армянский политолог Джонни Меликян. «Это отражает интерес США к стабильности в регионе и продвижению мирной повестки — здесь стоит выделить проект TRIPP и сопряженные с ним вложения в инфраструктуру, что в дальнейшем создаст условия для сотрудничества Армении и Азербайджана», — отметил в беседе с РБК эксперт.
Он обращает внимание, что США пригласили обе страны в «Совет мира»; из Центральной Азии же в этой структуре намерены участвовать Казахстан и Узбекистан. «Мы наблюдаем изменение статус-кво в нашем регионе. Некий вакуум, который появился после 2020 года (тогда произошла Вторая карабахская война. — РБК), пытаются заполнить разные игроки, — говорит Меликян. — С трамповской «доктриной Донро» в нашем регионе такого быть вроде как не должно, но мы видим, что президент США делает ставки на определенные страны в определенных регионах в соответствии с интересами Штатов. Теперь важно нашим странам понять свои национальные интересы и сопоставить их с интересами Соединенных Штатов, чтобы там, где это возможно, получать выгоду, а там, где могут возникнуть проблемы, хеджировать риски».
Азербайджанский политолог, глава Центра исследований Южного Кавказа Фархад Мамедов также расценивает визит Вэнса как признак того, что регион входит в список приоритетов администрации Трампа. На это также указывает частота встреч Алиева и Пашиняна с Трампом — за последние полгода они встречались трижды. «Этим визитом США систематизировали свою деятельность в нашем регионе и продемонстрировали свои приоритеты как в Азербайджане, так и в Армении», — сказал РБК эксперт.
Он обратил внимание, что в разные периоды у Вашингтона были разные приоритеты в регионе — раньше в авангарде была Грузия, теперь же эта роль отошла Азербайджану и Армении. «Подходы США сугубо прагматичны. Геополитика согласована со странами региона. Как в Баку, так и в Ереване откровенно заявляют, что не собираются становиться пространством противостояния, особенно в иранском и в российском контекстах», — подчеркнул Мамедов. Он обратил внимание на трансформации, которые происходят на Южном Кавказе в последние годы, — урегулирование между Баку и Ереваном, нормализация между Арменией и Турцией, открытие коммуникаций.
«После 44-дневной войны [2020 года] у России была роль во всех трех процессах. Сегодня у нее этой роли нет. Ни одна страна Южного Кавказа не отказывается от политического и экономического взаимодействия с Россией. Меняется ситуация в регионе, и тут уже от России будет зависеть, сможет ли она найти свое место в новых реалиях на Южном Кавказе», — резюмировал эксперт.
Россия на турне Вэнса отреагировала сдержанно. Как заявил 11 февраля журналистам пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, Армения и Азербайджан — «это суверенные государства, и у них есть суверенное право выстраивать свои отношения с разными государствами». По его словам, у России с этими странами «огромный комплекс двусторонних отношений, который распространяется на все возможные области». «И, конечно, мы намерены развивать с нашими партнерами эти наши отношения так, чтобы они представляли собой выгодное дело не только для нас, но и для них», — заключил Песков.
Недавно на сайте Euroasia Today появилась весьма интересная информация, проливающая свет на этот проект уже в свете сегодняшних реалий после событий, начавшихся после 28-го февраля, начала американо-израильской агрессии против Ирана, свидетелями которой был весь мир и последствия которой уже ощущаются сегодня на состоянии мировой экономики.
«Возможная реализация так называемого «маршрута Трампа» на территории Армении способна вызвать серьезное недовольство Ирана и Китая, поскольку проект затрагивает не только региональную логистику, но и более широкий баланс сил на Южном Кавказе. Об этом предупредил директор IV департамента стран СНГ МИД России Михаил Калугин.
Формально проект подается как инфраструктурная инициатива, направленная на разблокирование коммуникаций, развитие торговли и укрепление мира между Арменией и Азербайджаном.
Однако на практике он имеет гораздо более сложное геополитическое значение. Через него Вашингтон получает возможность закрепиться в зоне, которая традиционно находилась в сфере влияния России и одновременно имеет прямое значение для безопасности Ирана.
Для Тегерана главный риск заключается в появлении американского присутствия вблизи северных иранских границ. Власти Ирана уже неоднократно заявляли, что выступают против любых изменений региональной географии и против внешнего контроля над маршрутами, проходящими рядом с его территорией.
В Тегеране опасаются, что новый коридор может ослабить значение ирано-армянского направления и ограничить роль Исламской Республики как транзитного узла между Кавказом, Россией и Ближним Востоком.
С точки зрения Китая проект также может выглядеть неоднозначно. Пекин заинтересован в стабильных сухопутных маршрутах между Китаем, Центральной Азией, Кавказом и Европой.
Однако если важный участок такого транзита окажется под сильным американским влиянием, это может вызвать недоверие со стороны китайских компаний и государственных структур.
Для Поднебесной особенно чувствительны проекты, которые способны превратить торговые коридоры в инструмент политического давления.
Российская сторона указывает и на экономическую проблему. Если маршрут не будет использоваться китайскими, российскими и евразийскими грузопотоками, окупаемость вложений в инфраструктуру может оказаться под вопросом.
Иными словами, сам по себе политический эффект от проекта может быть высоким, но коммерческая эффективность будет зависеть от того, смогут ли участники привлечь крупный и регулярный транзит.
Москва также напоминает, что проект возникает не на пустом месте.
Ранее Россия, Армения и Азербайджан уже обсуждали разблокирование транспортных коммуникаций в рамках трехсторонней рабочей группы.
Одним из вариантов был так называемый Мегринский маршрут, который также должен был соединить Азербайджан с Нахичеванью через юг Армении, но при иной политической и технической конфигурации.
Для Азербайджана маршрут имеет стратегическое значение, поскольку он обеспечивает прямую связь с Нахичеванью и далее с Турцией. Баку рассматривает это как важный итог послевоенного урегулирования и как возможность укрепить транспортную ось Азербайджан — Турция — Европа.
Для США проект открывает возможность усилить влияние на Южном Кавказе и в более широком евразийском пространстве.
Вашингтон получает инструмент, который может одновременно ограничивать роль России, снижать транзитное значение Ирана и влиять на маршруты, интересные Китаю и Центральной Азии.
Именно поэтому «маршрут Трампа» воспринимается не только как транспортный проект, но и как элемент большой геополитической конкуренции.
Вокруг него пересекаются интересы США, России, Ирана, Китая, Турции, Армении и Азербайджана. Каждый из участников видит в проекте собственные возможности и угрозы.
Российский дипломат также затронул более широкий контекст международной безопасности, включая украинское урегулирование.
По его словам, Берлин, Лондон и Париж в нынешних условиях выбрали подход, который Москва считает ультимативным и неприемлемым. Российская сторона утверждает, что такие позиции не помогают поиску компромисса и лишь осложняют дипломатический процесс.
Таким образом, высказывания российского представителя связывают две разные, но политически взаимосвязанные темы:
- Борьбу за влияние на Южном Кавказе
- Кризис отношений России с Западом из-за Украины.
В обоих случаях Москва обвиняет западные столицы в попытке навязать решения без учета интересов других центров силы.
Перспективы «маршрута Трампа» пока остаются неопределенными.
У проекта есть очевидная политическая поддержка со стороны США, Азербайджана и части армянского руководства.
Но одновременно сохраняются серьезные вопросы: как будет обеспечиваться безопасность маршрута, кто будет контролировать грузы, как будут работать таможенные процедуры, какую роль получат Россия и Иран и насколько проект окажется приемлемым для Китая.
Если эти вопросы не будут решены, TRIPP может превратиться не в символ мира, а в новый источник регионального соперничества. Южный Кавказ в таком случае станет не только мостом между Европой и Азией, но и очередной ареной борьбы за контроль над евразийскими транспортными коридорами.»
Таким образом, так называемый «Маршрут Трампа» в новых геополитических реалиях в свете событий после 28-го февраля действительно выходит далеко за пределы Зангезурского коридора и какова будет практическая реализация этого проекта покажет развитие геополитических процессов в Европе, на Ближнем Востоке и разворачивающаяся предвыборная кампания в Конгресс США.
Однако очевидно, что этот проект затрагивает интересы ключевых игроков ШОС – Китая, России и Ирана, а также интересы стран Центральной Азии – стран-членов этой организации. Думается, что на предстоящем саммите ШОС этот проект также будет в повестке дня глав государств, которые соберутся в Бишкеке 31-го августа – 1-го сентября.
Также очевидно и то, что и этот вопрос необходимо принимать во внимание нашим должностным лицам, ответственным за вопросы формирования позиции Кыргызстана в рамках его председательствования и последующей деятельности в рамках ШОС. Особенно, в контексте дальнейшего продвижения горных инициатив президента страны С.Н.Жапарова.
30.06.2026
