Почему внесённые в Земельный кодекс (ЗК) изменения вдруг стали предметом такого пристального внимания ряда оппозиционных политиков? Социальные сети мгновенно запестрели постами в духе: «Караул! Землю продают иностранцам!» и тому подобное. Давайте поговорим предметно о поправках в ЗК.
Первый Земельный кодекс независимого Кыргызстана приняли в июне 1999 года. Тогда споры среди парламентариев разгорелись нешуточные. Доходило до того, что одна из фракций в знак протеста покинула зал заседаний. Впрочем, в то время столь жаркие дебаты были вполне объяснимы. Документ такого уровня в молодой стране принимался впервые, и толком никто не знал, как эффективно решать земельные вопросы.
Время идёт, страна меняется, потребовало обновлений и земельное законодательство. В общей сложности за четверть века поправки в ЗК вносились более 50 раз.
Новые поправки в Земельный кодекс защищают страну и её суверенитет. Если послушать выступления критиков земельной реформы, можно заметить то, что в их пламенных постах в интернете нет ни цифр, ни ссылок на конкретные статьи закона, ни глубокого анализа, а лишь общие пугающие фразы.
При этом власти пошли на абсолютно открытый шаг. Президент лично и подробно объяснил суть поправок, прямо заявив, что государственная земля не продаётся. Цель закона — защитить суверенитет и дать экономике развиваться честно. Что здесь может быть непонятно?
Критика развернулась преимущественно вокруг двух тезисов — гипотетической «угрозы потери земель через банковские залоги» и рисков, связанных с работой Государственной комиссии по легализации. Однако при ближайшем рассмотрении оба аргумента рассыпаются.
Итак, первый довод оппонентов. Спикеры пытаются сформировать в соцсетях нарратив о том, что через механизмы залога иностранные финансовые институты смогут изымать государственные участки. Однако достаточно просто открыть сам закон и почитать, что в стране действует жёсткое и бескомпромиссное табу на владение землёй иностранными гражданами и юрлицами. В залог под инвестиционные кредиты может оформляться исключительно недвижимость — то есть здания и сооружения, возведённые инвестором на собственные средства. Сама земля остаётся в государственной собственности, и никакие банковские обязательства частных компаний не могут лишить республику её суверенных территорий.
Второй момент касается деятельности Государственной комиссии по рассмотрению вопросов легализации земельных участков и возврату неосвоенных земель в госсобственность.
Здесь уместно будет рассказать об одном реальном примере. В селе Новопокровка Иссык-Атинского района когда-то был очень красивый парк. Примерно в 2000 году его передали в аренду на 45 лет сельхозкооперативу. Позже тот несколько раз менял хозяев и в итоге остался существовать только на бумаге. Вернуть парк в муниципальную собственность местные власти не могут даже через суд, который длится уже более десяти лет. Стоит ли рассказывать, во что за это время превратилась зона отдыха?
И таких примеров по стране масса. Так почему же наделение Госкомиссии полномочиями по возврату пустующих или незаконно удерживаемых участков в лоно государства критики назвали «риском ручного передела»? Интересно, есть ли для этих обвинений хоть какие-то основания, или, может, оппоненты знают конкретные факты? Если да, то почему молчат?
Работа создаваемой комиссии строго регламентирована законом. Её цель — не передел, а ликвидация последствий самозахватов прошлых десятилетий и возвращение государству того, что принадлежит ему по праву. Негативно настроенные лица не привели ни одного документального подтверждения или правовой экспертизы, которые указывали бы на ущемление прав добросовестных собственников.
И ещё одно важное напоминание для любителей заявлять, будто власть действует слепо и не учитывает риски. 13 февраля 2025 года Президент Садыр Жапаров наложил вето на прошлый проект Земельного кодекса, одобренный Жогорку Кенешем. Документ, вызвавший тогда критику как со стороны депутатов, так и в обществе, был возвращён в парламент с официальными возражениями Главы государства.
Главной причиной вето стала как раз защита базового принципа неприкосновенности частной собственности. Тогда лидер страны чётко подчеркнул, что если государству необходим участок земли под общественные нужды, оно обязано либо выплатить полную компенсацию, либо предоставить равноценную замену. Это прямое требование Конституции.
Президент тогда потребовал дать чёткое определение «восстановительной стоимости», чтобы исключить любые нарушения при изъятии. Кроме того, он указал, что передача неиспользуемых госземель в частные руки через трансформацию, продажа земли иностранцам без торгов, пусть даже в рамках межгосударственных соглашений, и обход мнения местных кенешей нарушают нормы прозрачности и равенства.
Отдельного жёсткого регулирования, по мнению Главы государства, потребовал и вопрос временного использования приграничных территорий для реализации стратегического проекта строительства железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан.
Возвращая проект кодекса, Садыр Жапаров потребовал от парламента привести документ в строгое соответствие с Конституцией. Закон, по его словам, должен защищать интересы граждан и государства, а не создавать юридическую неопределённость. Нынешние же поправки как раз и стали результатом этой глубокой работы над ошибками
