Об итогах VI Всемирных игр кочевников, которые прошли в Кыргызстане с 31 августа по 6 сентября, мы поговорили с главным режиссёром культурной программы ВИК Алтынбеком Максутовым. Как, возможно, помнят наши читатели, мы уже публиковали интервью с Алтынбеком Аскаровичем, но после грандиозного события у нас родились новые вопросы, которые мы и решили адресовать главному режиссёру.
– Почему вы предложили в качестве главной темы для Всемирных игр кочевников этого года воду? Что означает вода?
– Идея воды как символа Всемирных игр кочевников появилась у меня ещё при подготовке Игр 2018 года. В 2014 и 2016 годах мы прежде всего создавали структуру ВИК, их язык, образ и масштаб. К третьим Играм возник вопрос: какой символ способен выражать философию этого движения и затем передаваться от страны к стране?
Предлагались разные варианты — стрела, лошадь и другие образы. Я предложил воду. Есть четыре первоосновы: огонь, вода, земля и воздух. Огонь уже стал всемирно узнаваемым символом олимпийского движения. Землю невозможно символически передавать из страны в страну, воздух невидим. Остаётся вода — живая, осязаемая и понятная каждому народу.
Для кочевой цивилизации вода имеет особое значение. Люди двигались туда, где была живительная влага; возле рек, родников и озёр возникала жизнь, проходили пути, делались остановки. Вода — это жизнь. Сегодня этот смысл ещё актуальнее: изменение климата, потепление и сохранение пресной воды стали глобальной темой.
В 2018 году из-за сроков и ресурсов мы не смогли реализовать идею полностью. В 2026-м мы вернулись к ней и расширили концепцию: вода собиралась из районов и регионов Кыргызстана и соединялась в едином образе. Она стала символом единства земли, народа, памяти и будущего. Для меня главный смысл прост: вода не разделяет народы — она соединяет их.
– Как шла подготовка культурной программы: как вы собирали штаб, сколько месяцев длилась работа, удавалось ли вообще спать и отдыхать?
– К активной работе над VI Играми я приступил в сентябре 2025 года. До 1 мая лично занимался общей разработкой, а с 17 февраля по 1 мая работала полноценная группа разработчиков. Были подготовлены концепции, положения, эскизы и программная структура. Всего команда подготовила 51 документ, в том числе материалы на трёх языках. После рассмотрения специалистами, Министерством культуры, информации и молодёжной политики и оргкомитетом и презентации правительству начался производственный этап.
Строительство, декорации, пошив костюмов, постановочная и техническая работа шли одновременно. По пяти локациям сформировались самостоятельные команды. В постановочных группах на разных этапах работало около 250–300 человек, в разработке — примерно 130–150 специалистов.
Работа шла практически круглосуточно: днём — штаб, производство и организация, ночью — творческие совещания, сценарии и корректировки. Но я понимал: измотанный человек не сможет завтра принимать правильные решения. Поэтому даже в экстремальном графике мы старались управлять нагрузкой и отдыхом. Наша задача была – не просто много работать, а довести огромную систему до результата без сбоев.
– Советовались ли вы с этнографами, историками по поводу истории, традиций, обрядов и кочевой культуры?
– Безусловно. Проект такого масштаба невозможно строить только на режиссёрской фантазии. Всемирные игры кочевников работают с исторической памятью, традициями и культурным наследием, поэтому консультации с историками, этнографами, археологами, писателями и научным сообществом были постоянной частью нашей работы.
Когда мы стали публично представлять концепцию, появились вопросы о соответствии отдельных решений истории кочевой цивилизации. Мы не уходили от дискуссии: приглашали специалистов, проводили презентации и обсуждения. После подробного знакомства с концепцией историки, этнографы и археологи поддержали основные решения; некоторые сами публично разъясняли их историческую основу.
Для меня принципиально: художественная форма может быть современной и зрелищной, но её фундамент должен опираться на историю и культурную память.
– Как вы прокомментируете утверждения, что на джайлоо Кырчын был воссоздан древний город — то есть оседлая культура, которая якобы не соответствует концепции Игр кочевников?
– Такое обсуждение действительно было. В Кырчыне по нашей концепции появились «Кербен-сарай» и «Эски базар». Некоторые спрашивали: если мы говорим о кочевниках, почему здесь город и торговые ряды? Но представление о кочевой цивилизации исключительно как о жизни в юрте – слишком упрощённое.
Мы обсуждали этот вопрос с историками, этнографами и археологами. Великий шёлковый путь невозможно представить без караван-сараев, рынков, обмена товарами и мест остановки. Кочевники взаимодействовали с городами, торговали, обменивались товарами, останавливались в караван-сараях. В разные периоды часть населения вела кочевой образ жизни, часть — оседлый, часть занималась земледелием. Всё это существовало во взаимосвязи.
Первоначально мы предлагали трансформировать около 52 гектаров и создать комплекс, работающий круглый год. Но капитальное строительство невозможно выполнить в имеющиеся сроки. Поэтому создан декоративно-архитектурный комплекс. Старый город занял примерно 2 гектара 30 соток и фактически создавался примерно за два месяца в очень сложных погодных условиях.
Для меня этот городок не противоречит кочевой культуре. Напротив, он показывает, насколько кочевая цивилизация была богаче, сложнее и многообразнее, чем иногда принято представлять.
– Что стало самым сложным для вас и что самым приятным в подготовительной работе?
– Самым сложным было создать не отдельное шоу, а огромную работающую систему. При множестве локаций, конкурсов, постановочных, технических и организационных групп очень легко потерять единую концепцию. Для меня главным являлось то, чтобы каждый элемент попадал в общую идею, а вся система работала без сбоя.
Несколько месяцев мы почти непрерывно проводили совещания, объясняли концепцию штабу, режиссёрам, художникам, координаторам и творческим группам. Недостаточно придумать идею — нужно добиться, чтобы сотни людей одинаково понимали, зачем они делают тот или иной элемент.
Самым приятным стали команда и отношение народа Кыргызстана. Всемирные игры кочевников родились в Кыргызстане. Через них можно показать миру нашу историю, традиции, культуру, спорт и современную страну. Режиссёр может придумать идею и построить систему, но воплощает её народ. Особенно радовало, насколько вырос опыт регионов и насколько уверенно они включились в международный проект.
– Расскажите, пожалуйста, какие-нибудь интересные факты из культурной программы VI Всемирных игр кочевников.
– Пять больших локаций одновременно жили своей жизнью, но работали как единый организм. Если одной команде требовалась помощь, подключалась другая. Эта внутренняя солидарность пяти команд — один из самых ярких фактов для меня.
Запомнилась история одного иностранного блогера. Я даже не успел узнать его имя, но видел, с каким искренним интересом он погружался в жизнь Кыргызстана: жил в небольшой юрте, путешествовал, рассказывал о регионах и очень позитивно показывал нашу страну. Он говорил, что не смог попасть на открытие и, вероятно, не попадёт на закрытие, потому что билеты закончились. Наши люди сами помогли ему, нашли национальный костюм, поддержали. Для меня эта история точно передаёт атмосферу Игр: гость приехал посмотреть Кыргызстан, а Кыргызстан принял его как своего.
Каждая локация имела собственное лицо: арт-лаборатория в Центре кочевой цивилизации объединила художников и скульпторов; в «Рух Ордо» проходил международный конкурс сказительского, исполнительского и инструментального искусства; «Эхо кочевников» соединяло этническое звучание и современный мировой хит; Nomad Fest объединял ремесло, этно-моду, танец и современные формы; Кырчын стал большой вселенной кочевой культуры. Разные проекты зритель воспринимал как одну историю.
– Не как главному режиссёру, а как зрителю: какое мероприятие или какая локация из культурной программы понравилась вам больше всего?
– Мне трудно выделить одну локацию — это было бы несправедливо по отношению к людям, работавшим на остальных площадках. Я смотрел на программу и как главный режиссёр, и как зритель и видел, что все пять локаций стали частями одного большого произведения.
Мне понравился общий рост уровня. Открытие, культурные площадки, Кырчын, фестивальные программы, ипподром и закрытие вместе показали, что Всемирные игры кочевников способны быть проектом мирового масштаба. Несмотря на несколько дней дождя, программа не остановилась.
Режиссёр никогда не должен говорить: «Теперь всё идеально». После каждого проекта видишь ошибки и новые возможности — это и есть профессиональный рост. Поэтому как зрителю мне больше всего понравилась целостность Игр, ощущение, что огромное количество людей создало один организм.
– Назовите три самых главных принципа кочевой цивилизации
– Первый принцип — гармония с природой. Кочевник должен был понимать воду, землю, погоду, животных и времена года — от этого зависела жизнь. Сегодня такое уважение к природе особенно актуально.
Второй — разумная достаточность. Кочевой образ жизни не позволял бесконечно накапливать ненужные вещи: с собой брали то, что действительно необходимо. Философия кочевника в этом смысле очень современна: владеть необходимым, а не становиться зависимым от лишнего.
Третий принцип — постоянная готовность к жизни. Традиционные игры, верховая езда, состязания и воспитание были частью жизненной школы. Они развивали силу, выносливость, координацию, ответственность и готовность к трудностям. Игры были не просто развлечением — они воспитывали человека.
Таким образом, если подытожить, для меня три принципа кочевой цивилизации — гармония с природой, разумная достаточность и воспитание человека, готового к реальной жизни.
– Какие у вас чувства после того, как всё завершилось? Как вы оцениваете прошедшие Игры?
– После таких проектов всегда возникает странное чувство пустоты. Ты долго живёшь одной целью, отдаёшь ей время, силы, мысли и эмоции, а потом в один момент всё заканчивается. Даже когда тебя поздравляют и поддерживают, внутри остаётся пространство, которое ещё вчера было полностью заполнено работой. Потом необходимо собраться, осмыслить сделанное и настроить себя на следующий шаг.
VI Всемирные игры кочевников я оцениваю очень высоко. Конечно, любой большой проект можно сделать ещё лучше, и профессионал обязан видеть, что необходимо совершенствовать. Но Игры прошли на очень высоком уровне.
Это результат труда не одного человека и не одной команды. Это итог поддержки Главы государства – Президента Кыргызской Республики Садыра Нургожоевича, работы правительства, оргкомитета, министерств, регионов, тысяч специалистов и, самое главное – народа Кыргызстана. Благодаря этому общему усилию Всемирные игры кочевников вновь прозвучали на мировом уровне.
– Какой, на ваш взгляд, главный итог VI Всемирных игр кочевников?
– Главный итог — Кыргызстан сумел провести Всемирные игры кочевников на высоком международном уровне и вновь громко заявить о себе миру. У любого государства, проводящего событие такого масштаба, задача шире самого мероприятия. Это не только спорт, культура или наука. Это международный образ страны, туризм, экономика, развитие инфраструктуры и профессиональных индустрий.
Игры дали возможность показать Кыргызстан как страну с глубокой историей, сильной культурой и современными амбициями. Мир говорил об Играх и о Кыргызстане. Это создаёт интерес к стране, путешествиям, к нашей культуре и открывает новые возможности.
Есть и внутренний результат: вырос профессиональный уровень наших команд, появилось много специалистов и компаний, способных реализовывать проекты международного масштаба. Это капитал, который останется после Игр.
Но для меня есть итог ещё глубже. Экономика должна расти вместе с культурой. Если мы потеряем историю, язык и культуру, материальный рост сам по себе не сохранит нашу идентичность. Всемирные игры кочевников показали, что Кыргызстан способен соединить наследие предков, современное творчество и взгляд в будущее. Именно это я считаю главным итогом VI Игр.
Беседовала Алия Молдалиева
