В ряде статей последних лет рефреном проходила мысль о том, что тектонические процессы глобальной трансформации ведут к радикальному и необратимому переформатированию устаревшей модели международных отношений и формированию нового мирового порядка. В этом отношении 2026 год во многом явился переломным и связан он, прежде всего, с войной на Ближнем Востоке и Бишкекским саммитом ШОС, который отрефлексировал и зафиксировал произошедшие радикальные перемены.
В контексте происходящих тектонических процессов предстоящие 3 ноября промежуточные выборы в США имеют значение далеко за пределами американской внутренней политики. На первый взгляд, американцы будут выбирать Палату представителей и часть Сената. Но фактически речь идет о том, каким будет политический баланс в Вашингтоне во второй половине президентского срока Дональда Трампа — и, следовательно, каким будет курс США в мировой политике.
Сегодня американская внутренняя и внешняя политика настолько тесно переплетены, что выборы в Конгресс становятся одновременно и борьбой за направление внешнеполитического курса США.
В настоящее время республиканцы контролируют обе палаты Конгресса. Однако свежие социологические опросы демонстрируют сложную для республиканцев картину. ИИ помог собрать последнюю информацию по этому вопросу и обобщить ее.
«В сентябрьском опросе NPR/PBS/Marist 53% зарегистрированных избирателей заявили, что предпочли бы кандидата-демократа в своем округе, против 41% за республиканца. При этом 45% назвали свой предполагаемый голос прежде всего голосом против Трампа, тогда как 24% — голосом за Трампа.
Но национальные опросы нельзя автоматически переводить в количество мест в Конгрессе: американская система выборов зависит от конкретных округов, штатов и явки. Поэтому главный вопрос ноября — не только настроение страны в целом, но и способность каждой партии мобилизовать своего избирателя.
Для американского избирателя мировая политика начинается с цены бензина. Война с Ираном, состояние мировых энергетических рынков, тарифы, отношения с Китаем и состояние мировой экономики непосредственно влияют на стоимость жизни в США. Именно поэтому внешнеполитические решения администрации Трампа становятся частью предвыборной дискуссии.
Исследование Chicago Council on Global Affairs, опубликованное в конце сентября, показывает, что американцы подходят к выборам после 20 месяцев масштабных изменений как во внутренней, так и во внешней политике администрации.
Иными словами: Вашингтон больше не может четко разделить внешнюю и внутреннюю политику.
Цена нефти — это Иран. Цены на товары — это Китай. Санкции — это Россия. Миграция — это отношения с Мексикой и Латинской Америкой. А военные расходы — это НАТО, Европа и глобальная стратегия США.
Особое место занимает Китай. Недавние переговоры Трампа и Си Цзиньпина продемонстрировали одновременно готовность Вашингтона и Пекина разговаривать и сохранение фундаментальных противоречий.
Reuters характеризует нынешнее состояние отношений как управляемое противостояние: стороны достигли ограниченных договоренностей по части торговли, но ключевые вопросы — Тайвань, технологическое соперничество, инвестиции, редкоземельные ресурсы и Иран — остаются нерешенными.
Для Трампа перед выборами важен сам факт возможности продемонстрировать американскому обществу дипломатические результаты. Для Си Цзиньпина важнее долгосрочная стратегия Китая. Поэтому Пекин не заинтересован ни в полном разрыве с Вашингтоном, ни в создании для Трампа слишком большого политического успеха.
Это уже не классическая холодная война. Это управляемое стратегическое соперничество двух центров силы, которые одновременно конкурируют и вынуждены сотрудничать.
Российское направление также непосредственно связано с американской внутриполитикой. В сентябре Палата представителей приняла законопроект о новых санкциях и тарифах против России, направленный на усиление экономического давления. Документ был передан президенту.
При этом администрация Трампа пришла к промежуточным выборам без окончательного решения ряда внешнеполитических кризисов. Reuters отмечал, что конфликт вокруг Украины, Ирана и Газы остаются нерешенными, несмотря на обещания Трампа добиться крупных дипломатических результатов.
Отсюда возникает важное противоречие. Трамп строил значительную часть своей внешнеполитической риторики вокруг идеи прекращения войн и заключения сделок. Но американская политическая система одновременно сохраняет мощные силы, заинтересованные в продолжении давления на Россию. Это означает, что даже изменение состава Конгресса не обязательно автоматически приведет к радикальному изменению американской политики в отношении Москвы.
Война с Ираном стала одним из наиболее важных внешнеполитических факторов нынешней американской кампании. Здесь сходятся сразу несколько вопросов:
энергетика → цены → инфляция → общественное настроение → рейтинг президента → выборы.
Поэтому ситуация вокруг Ирана имеет для Трампа не только стратегическое, но и внутреннеполитическое значение. Американское общество остается разделенным относительно войны, а ее экономические последствия способны непосредственно воздействовать на настроение избирателей. Исследования общественного мнения показывают, что значительная часть американцев ожидает продолжения конфликта еще длительное время.
Это создает для Вашингтона сложную дилемму: продолжение военной конфронтации может укреплять образ силы, но одновременно увеличивать экономические и политические издержки.
Еще один важнейший вопрос — отношения США и Европы. Американская политика последних лет показывает стремление Вашингтона пересмотреть прежнюю модель трансатлантических отношений. Вопросы НАТО, оборонных расходов, Украины, торговли и энергетической безопасности теперь рассматриваются Вашингтоном значительно более прагматично.
Если после выборов Конгресс станет более критически настроенным к администрации, внешнеполитические решения Белого дома могут столкнуться с дополнительными парламентскими ограничениями. Если же нынешний баланс сил сохранится, Трамп получит больше пространства для продолжения собственной модели внешней политики.
Таким образом, ноябрьские выборы будут иметь последствия и для будущего американско-европейских отношений.
На первый взгляд Центральная Азия находится далеко от американской избирательной политики. Но геополитически ситуация совершенно иная.
Центральная Азия расположена между Россией, Китаем, Афганистаном, Ираном и Каспийским регионом. Одновременно через нее проходят транспортные, энергетические и торговые маршруты между Китаем и Европой.Поэтому для Вашингтона регион приобретает значение в трех измерениях:
геополитика — энергетика — безопасность.
Особенно важны:
- транспортные коридоры Восток–Запад;
- критические минералы;
- энергетические ресурсы;
- водно-климатическая безопасность;
- Афганистан;
- взаимодействие с Китаем и Россией.
Для Кыргызстана это открывает возможность проводить более многовекторную внешнюю политику, используя свое географическое положение и горные, водные и экологические ресурсы.
Для Кыргызстана американские выборы важны не потому, что Бишкек может повлиять на их результат. Значение заключается в другом: какой будет система международных отношений после американских выборов?
Если Вашингтон будет больше сосредоточен на внутренних проблемах, конкуренция между США и Китаем может принять более экономический характер. Если усилится внешнеполитическая конфронтация, Центральная Азия может оказаться в зоне повышенного внимания великих держав.
Для Кыргызстана наиболее рациональным направлением в любом случае остается развитие собственных национальных интересов — транспортных связей, водно-энергетического потенциала, экологической дипломатии и регионального сотрудничества.
И здесь возникает принципиально новая возможность. Горы, вода и экология могут стать не периферийной, а стратегической составляющей внешней политики Кыргызстана и Центральной Азии.
Американские выборы 2026 года происходят в момент, когда прежняя модель международных отношений переживает серьезную трансформацию. США остаются крупнейшей мировой державой, но одновременно усиливаются: Китай — Россия — Индия — Иран — страны Центральной Азии — государства БРИКС — ШОС — ОЭС.
Мир постепенно становится более распределенным между несколькими центрами силы. И поэтому главный вопрос американских выборов выходит далеко за рамки противостояния демократов и республиканцев. Речь идет о том, какую роль сами США готовы играть в формирующемся многополярном мире.
Будет ли Вашингтон стремиться сохранить прежнюю систему глобального лидерства? Будет ли переходить к более прагматичной политике сделок? Будет ли усиливать противостояние с Китаем? Как будет сочетаться давление на Россию с попытками договориться? Как изменятся отношения с Европой? И сможет ли Америка одновременно конкурировать с Китаем и избегать разрушительного глобального конфликта?
Ответы на эти вопросы будут формироваться не только в Белом доме, но и в Конгрессе. Поэтому выборы 3 ноября 2026 года можно рассматривать как начало нового политического цикла. Их непосредственный результат определит состав Конгресса. Но их более долгосрочное значение заключается в другом: они покажут, насколько американское общество поддерживает нынешнюю модель политики Трампа и насколько Вашингтон способен адаптироваться к миру, в котором США уже не являются единственным центром принятия глобальных решений.
Для России это вопрос санкций и Украины. Для Китая — стратегического соперничества. Для Ирана — безопасности и санкций. Для Европы — будущего трансатлантического партнерства. Для Центральной Азии — пространства для самостоятельной многовекторной политики. А для Кыргызстана — возможности превратить свое уникальное географическое положение, горы, воду и экологический потенциал в элементы современной геополитической стратегии.
Американские выборы становятся, таким образом, не только битвой за Конгресс. Это один из очередных поворотных моментов перехода от старой системы международных отношений к новой.»
Очевидно, что чем ближе выборы в Конгресс США, тем больше они привлекают внимание аналитических центров различных стран мира, поскольку именно от их результатов зависят будущие направления американской внешней политики. Весьма интересна в этом отношении экспертная оценка одного адекватного украинского аналитика, который достаточно трезво оценивает вероятные перспективы предстоящих парламентских выборов и их влияние на будущее своей страны, и надо полагать, Европы в целом.
«Пока мейнстримные американские СМИ увлечены противостоянием с MAGA-движением Трампа, внутри самой Демократической партии разворачивается тихий, но беспощадный идеологический раскол. Ультралевое крыло- в первую очередь организация «Демократические социалисты Америки» (DSA) и примыкающие к ним прогрессивисты- захватывает ключевые плацдармы. Взяв под контроль мегаполисы уровня Нью-Йорка и наступая в Лос-Анджелесе и Сиэтле, леворадикалы готовят собственную «внутрипартийную перестройку».
Возникает логичный вопрос: в этой ситуации раздираемая внутренним хаосом Демпартия действительно будет выделять по $75 млрд в год на финансирование Украины или окончательно уйдет во внутреннюю грызню за Белый дом?
Социалисты в США начали с самой эффективной стратегии — захвата низовых логистических и финансовых узлов. Заняв сильные позиции в горсовете и мэрии Нью-Йорка, расширив присутствие в Лос-Анджелесе и наладив систему первичных выборов (праймериз), DSA создает закрытую политическую экосистему. Они выбивают центристов-демократов из их традиционных округов, заставляя партию смещаться влево. Это прямая аналогия с «Демократической платформой КПСС» образца 1989–1990 годов: фракция внутри правящей партии, которая постепенно ломает аппарат сверху донизу.
Идеология левых: «Ни цента военному комплексу», официальная внешнеполитическая платформа DSA и ультралевого фланга США принципиально отличается от курса Байдена или ценностных деклараций европейских лидеров.
Социалисты выступают за резкое урезание бюджета Пентагона, прекращение поставок оружия в зоны иностранных конфликтов и демонтаж «американского империализма». В их понимании каждый миллиард долларов, отправленный на баллистические ракеты или ПВО для Украины,- это украденные деньги у американского здравоохранения (Medicare for All), бесплатного городского транспорта и социального жилья.
Когда внутри партии вспыхивает идеологическая гражданская война, внешнеполитические обязательства всегда идут под нож первыми. Чтобы удержать собственный электорат и не проиграть праймериз наступающим социалистам, центру Демпартии придется резать статьи расходов на далекие зарубежные войны. Ни о каких $75 млрд в год в условиях глубокой внутренней перегруппировки речи идти не может — финансовый ресурс будет целиком направлен на социальный подкуп американского избирателя перед ключевыми выборами в Белый дом и Конгресс.
Мечты об «энном количестве миллиардов от США ежегодно» упираются не только в консерваторов Трампа, но и в левый фатальный зажим внутри самой Демпартии. Для нас это означает системный сдвиг: кто бы ни победил во внутриамериканской грызне- правые изоляционисты MAGA или левые социалисты-антимилитаристы- обе силы требуют прекращения финансирования внешних войн ради решения внутренних проблем США.»
Такова, вкратце, общая картина предвыборных процессов в США. Очевидно, что от их исхода зависит многое в геополитических раскладах/процессах в Европе и на Ближнем Востоке, а также их опосредованное влияние на процессы в других регионах мира, в том числе и в нашем.
Напомним, что в ноябре уже после выборов в США в Китае состоится саммит АТЭС, где также ожидается участие президента России В.Путина, который в своей недавней речи на валдайской международном дискуссионном клубе не исключил трехсторонней встречи на высшем уровне между лидерами Китая, России и США. По мнению, многих аналитиков с какими переговорными позициями поедет на встречу в Китай президент США во многом зависит от результатов выборов.
Как бы то ни было аналитическим центрам Кыргызстана нужно внимательно отслеживать электоральные процессы в США и их влияние на текущие геополитические процессы в мире и нашем регионе с тем чтобы продвигать национальные интересы нашей страны, о которых писалось в ряде статей последних лет.
04.10.2026
