В рамках государственного социального заказа Министерства культуры, информации и молодёжной политики КР представляем статью Кино в кадре и за кадром
Беседовал Рахат БЕЙСЕБАЕВ
Кыргызское кино сегодня переживает время больших перемен. Растёт государственное финансирование, развивается частное кинопроизводство, появляются новые фильмы и сериалы, а вместе с ними всё острее звучат вопросы о качестве, национальном содержании и роли кино в сохранении исторической памяти. Об этом в очередном выпуске подкаста Информационно-издательского дома «Кыргыз Туусу» и газеты «Слово Кыргызстана» обозреватель Рахат Бейсебаев беседовал с директором Департамента кинематографии Талантом Толобековым. Разговор получился откровенным и вышел далеко за рамки обсуждения отдельных фильмов. Беседовали о том, какое кино сегодня нужно Кыргызстану, почему на экране мало национальной классики, как меняется система государственной поддержки и можно ли говорить о начале нового этапа кыргызского кинематографа.
— Талантбек Толобекович, сегодня хотелось бы поговорить о кино — о том, что происходит в кадре и что остаётся за кадром. Кино объединяет искусство, индустрию, технологии, а для зрителя прежде всего является пространством отдыха, размышлений и эмоций.
Сегодня аншлаги в кинотеатрах нередко собирают «той-movie» и бытовые комедии, тогда как экранизации национальной прозы и классической литературы появляются крайне редко. Неужели наши классики — Чингиз Айтматов, Тологон Касымбеков и другие — уже неинтересны современному зрителю? Или режиссёры просто не решаются обращаться к таким произведениям?
— Это очень важный вопрос. Думаю, он беспокоит сотни тысяч кыргызстанских зрителей, которые приходят в кинотеатры. Глобальные, актуальные темы всегда были интересны нашим авторам.
Давайте обратимся к истории. В 60-70-е годы Чингиз Айтматов стоял у истоков зарождения знаменитого «кыргызского чуда». В то время на высоком уровне создавались и документальные, и художественные картины. При этом объём финансирования полнометражного кино был ограниченным: в год снимались всего две картины.
Чтобы запустить художественный фильм, необходимо было пройти сложный путь. Требовались сильный сценарий, профессиональная команда, тщательно проработанный проект. Нужно было преодолеть множество этапов, прежде чем фильм доходил до производства. Возможно, именно поэтому картины того периода до сих пор не утратили своей актуальности и остаются образцами высокого художественного уровня.
Кроме того, тогда существовала серьёзная система подготовки профессиональных кадров: режиссёров, сценаристов, драматургов, редакторов, звукорежиссёров, актёров. Случайные люди в профессию попадали редко. Конечно, многое зависело и от таланта самого человека.
За 35 лет независимости киноиндустрия кардинально изменилась. В 1990-е годы появилась вторая волна кыргызского кино, когда легендарные режиссёры Актан Арым Кубат, Эрнест Абдыжапаров, Марат Сарулу, Темир Бирназаров и другие подняли флаг независимого авторского кинематографа, того, что сегодня принято называть артхаусом.
Следующий серьёзный перелом произошёл примерно в 2010-е годы, когда цифровые технологии сделали кинопроизводство гораздо доступнее. Кино перестало быть в прежней степени элитарной сферой. Либеральное законодательство, развитие техники и приход частного сектора сделали своё дело. В индустрию вошли люди, которые работали в различных проектах и достаточно быстро освоили производство кино.
Сегодня значительную часть рынка занимают частные продакшн-компании. Причём это характерно не только для Кыргызстана, но и для всего евразийского пространства.
Отсюда и новая волна фильмов, которые создаются прежде всего с расчётом на коммерческий результат. В таких проектах больше медийных лиц, блогеров, юмора, развлекательных элементов. Логика понятна: зритель приходит в кинотеатр, чтобы отдохнуть, а частный продюсер рассчитывает вернуть вложенные средства.
— Получается, что для частного кинопроизводства сегодня одним из ключевых факторов становится коммерческая состоятельность проекта — возможность вернуть вложенные средства и обеспечить дальнейшее развитие?
— Безусловно. Частный сектор вкладывает собственные средства и, естественно, ориентируется на проекты, способные дать экономический результат. У государственных структур несколько иная миссия. Национальная киностудия «Кыргызфильм», Департамент кинематографии и «Кыргызсериал» должны прежде всего поддерживать талантливых авторов, сильные произведения и профессиональный авторский подход.
Последние четыре года в кыргызском кинематографе происходят серьёзные изменения. В 2022 году Президент Садыр Жапаров подписал указ, предусматривающий трансформацию киноиндустрии. Это дало существенный импульс развитию всей отрасли.
Для сравнения: пять-шесть лет назад на всю систему кинематографии выделялось порядка 40-45 миллионов сомов. Эти средства распределялись между кинотеатрами, кинодирекциями, киностудией «Кыргызфильм», Департаментом кинематографии и другими организациями отрасли. Сегодня совокупный бюджет сферы и подведомственных организаций составляет около 1 миллиарда сомов. То есть объём финансирования вырос более чем в двадцать раз.
Благодаря этому мы получили возможность обращаться к темам и проектам, которые прежде были для нас практически недоступны. Кино — дорогостоящее искусство и одновременно сложное производство. Я считаю, что при сохранении нынешних темпов работы в ближайшие два-три года мы сможем говорить о появлении новой волны кыргызского кино, нового «кыргызского чуда».
В последние годы значительная часть средств направлялась на реконструкцию объектов, приобретение камер и другого оборудования, техническое переоснащение отрасли, а также непосредственно на производство фильмов. При этом сама система управления и координации во многом оставалась прежней.
Поэтому, когда около десяти месяцев назад я приступил к работе в Департаменте кинематографии, одной из первых задач стало изменение подходов к управлению, финансированию и распределению средств. Мы хотели уйти от ситуации, когда судьба проекта во многом зависела от решения одного человека.
Сегодня действует более коллегиальная система. Созданы художественные и художественно-экспертные советы, а отбор проектов проходит в два этапа.
Автор, у которого есть сильный сценарий, сначала представляет его киностудии «Кыргызфильм». Там проект рассматривают редакция и художественный совет. Если специалисты считают его достойным дальнейшей поддержки, он направляется в художественно-экспертный совет Департамента кинематографии, в состав которого входят 12 человек.
Раньше процедура была значительно проще: проект защищали на уровне киностудии, после чего он включался в тематический план и утверждался в департаменте. Сейчас мы стремимся к тому, чтобы государственное финансирование получали проекты, прошедшие полноценную профессиональную экспертизу.
— Подход действительно интересный. Получается, сегодня меняется не только система финансирования, но и сама организация кинопроизводства?
— Именно так. Мы не меняем кино, мы меняем структуру производства кино.
Для чего это необходимо? Мы проанализировали работу отрасли за последние три года. Средства выделялись и на фильмы, и на сериалы, однако крупных проектов было немного. Поэтому для нас было важно понять, насколько эффективно работают существующие механизмы и что необходимо изменить.
Результаты уже видны. Если пару лет назад запускались две-три полнометражные картины, то в этом году уже 14. Это серьёзный показатель. Даже в советское время одновременно такого количества проектов не было.
— О каких фильмах идёт речь? Какие жанры сегодня представлены в этих проектах?
— Раньше государственная система в основном поддерживала авторские, артхаусные, фестивальные картины. Сейчас мы стараемся расширять этот диапазон.
В этом году запущены копродукционные проекты с зарубежными продюсерами, в том числе с партнёрами из стран СНГ и Европы. Появились жанровые фильмы, ориентированные не только на фестивальную аудиторию, но и на широкий прокат, на рынок.
При этом основой национальной киностудии по-прежнему остаётся авторское кино. Мы не отказываемся от него. Наоборот, поддерживаем и дебютные работы молодых режиссёров.
Надеюсь, уже в ближайшее время зритель увидит результаты этой работы. Одни проекты уже вышли, другие появятся в прокате и на телеканалах, часть будет представлена на международных площадках и кинофестивалях.
Четырнадцать полнометражных фильмов за год — хороший количественный показатель. Теперь важно, чтобы этот рост сопровождался и повышением качества.
— Вот как раз о качестве. Когда мы возвращаемся к классике кыргызского и советского кино («Белому пароходу», «Уркуе» и другим известным картинам), то почти в каждой из них была не только история, но и глубокий смысл: размышление о человеке, времени, нравственном выборе, исторической памяти. Кино помогало молодому поколению осмысливать свои корни. Насколько сегодня сохраняется эта традиция? Сильно ли отличается мировоззрение современных режиссёров и сценаристов от поколения классиков?
— Тогда действовала совершенно иная система. Кино было тесно связано с государственной культурной политикой, существовали определённые ориентиры, в рамках которых работали авторы.
Наши выдающиеся режиссёры через творчество говорили не только о своём времени. Обращаясь к прошлому, они пытались дать молодому поколению тот фундамент, на котором можно строить будущее.
Вспомните «Белый пароход», «Кызыл алма», многочисленные экранизации произведений Чингиза Айтматова. Огромное значение имело и документальное кино. Многие киноведы и кинокритики до сих пор отмечают, что феномен знаменитого «кыргызского чуда» во многом проявился именно в документальном кинематографе.
После обретения независимости ситуация изменилась. Кыргызстан оказался частью глобального мира и глобального рынка. Если раньше направление развития кино во многом определялось единой государственной культурной политикой, то в условиях рыночных отношений перед режиссёрами открылось гораздо больше возможностей.
В 1990-е и 2000-е годы появились более смелые, порой провокационные картины. В определённой степени это был творческий демарш нового поколения режиссёров, желание говорить собственным языком и искать новые формы. Кыргызские фильмы начали активно участвовать в крупных международных кинофестивалях — в Локарно, Берлине, Пусане и на других площадках.
Сегодня приходит уже следующее поколение молодых кинематографистов. Многие из них только начинают формировать своё творческое мировоззрение. И наша задача заключается не в том, чтобы диктовать им, какое кино снимать, а в том, чтобы обозначить темы, которые сегодня важны для общества, и создать условия для профессиональной работы.
Одним из первых направлений стал «Кыргызсериал» — наша подведомственная организация. Там мы начали формировать тематические линии. Среди них здоровый образ жизни, укрепление государственности, историческая память, уважение к национальным традициям.
— То есть речь идёт и о том, чтобы через кино возвращать интерес к своим корням?
— Безусловно. К своим корням, традициям и людям, благодаря которым функционирует государство и общество.
За последние десятилетия отношение к некоторым профессиям заметно изменилось. Целые сферы столкнулись с серьёзными имиджевыми проблемами. Поэтому в текущем году мы запустили несколько социально ориентированных проектов.
Есть сериал о футболе, который популяризирует здоровый образ жизни. Начали снимать проекты об армии. Запущены два сериала о милиции, готовятся проекты о здравоохранении и системе образования.
Мы хотим через кино показать зрителю людей этих профессий с другой стороны, повысить уважение к работе сотрудников милиции, врачей, учителей, военнослужащих.
За последние десять месяцев мы постепенно выстраиваем связь между государственной культурной политикой и содержанием кинопроектов.
Планируется проведение Национального совета по кинематографии, где мы хотим определить семь основных тематических направлений. При этом ждём предложений и от общественных организаций, и от наших подведомственных учреждений.
Огромный пласт тем дала культура кочевников. Это история, выдающиеся личности, спорт, традиции, образование, ремёсла. На 2027 год можно объявлять конкурсы среди продакшн-компаний и предлагать авторам работать с этим материалом.
Сериал способен не только развлекать. Через него можно просвещать, рассказывать об истории, формировать интерес к национальной культуре и популяризировать традиционные ценности.
— Сюда же можно отнести и народные ремёсла. Игры кочевников ещё раз показали, насколько богат пласт традиционной культуры: национальные изделия, музыкальные инструменты, ремесленные технологии. Через кино всё это можно не только сохранить, но и вернуть в современную жизнь.
— Совершенно верно. И эти направления мы хотим сделать одними из приоритетных в 2027 году.
Это касается не только ремёсел, но и сельского хозяйства, прикладного искусства, жизни регионов. У нас есть сёла, известные своими мастерами, где поколениями изготавливают юрты, занимаются традиционными промыслами. Есть населённые пункты, где люди успешно работают в сельском хозяйстве.
Такие истории нужно показывать.
Особенно важно донести до молодого поколения простую мысль: серьёзный результат достигается трудом.
Сегодня информационное пространство часто создаёт совершенно другое представление об успехе. Некоторые инфлюенсеры, блогеры, так называемые эксперты убеждают молодёжь, что стать богатым и успешным можно едва ли не за несколько дней.
В реальной жизни всё иначе. Любой настоящий профессионал скажет, что за достижением стоят годы труда, образования, опыта, ошибок и постоянной работы над собой.
И через кино, через сериалы мы можем говорить об этом с молодёжью гораздо убедительнее, чем посредством нравоучений.
Мы изучаем опыт других стран. Один из наиболее ярких примеров — Южная Корея. Посмотрите, как через кинематограф и сериалы там соединяются прошлое, настоящее и будущее. Молодому зрителю постоянно показывают глубину собственной истории, национальные традиции, культурный код. При этом такой контент остаётся современным и востребованным далеко за пределами самой Кореи.
Почему мы не можем создавать подобные проекты?
Мы только начинаем этот путь. Для стран постсоветского пространства это во многом новый процесс. Раньше кино являлось частью государственной идеологии, а в глобальном мире оно одновременно развивалось и как серьёзная индустрия, как бизнес.
Сегодня нам необходимо соединить эти составляющие: профессиональное искусство, культурную миссию и современную киноиндустрию. Думаю, именно в этом направлении кыргызскому кинематографу предстоит двигаться дальше.
— То есть сегодня кыргызское кино постепенно переходит от прежней модели, где преобладала идеологическая составляющая, к современной индустрии, в которой важны и культурная миссия, и экономическая эффективность?
— Да. Причём сегодня мы видим, что многие страны вновь возвращаются к осмысленной культурной политике в кино. Тот же опыт Южной Кореи показывает: сериалы и другой контент могут создаваться при государственной поддержке и при этом оставаться востребованными у зрителя. Через кино страны формируют собственную повестку, обращаются к своим корням, истории, культурному коду.
— При этом нередко звучит мнение, что с ростом количества фильмов страдает их качество.
— Здесь нужно разделять государственный и частный сектор. По нашим прогнозам, в этом году в Кыргызстане будет снято около ста художественных фильмов. Конечно, качество у них разное. Кому-то не нравятся истории про «келинок», картины, действие которых целиком разворачивается, условно говоря, в одном коттедже. Такие фильмы тоже выходят в прокат и находят своего зрителя.
Но на эту ситуацию следует смотреть шире. Сто фильмов — это десятки продакшн-компаний, сотни рабочих мест, большое количество специалистов, которые переходят из одного проекта в другой и набираются опыта. Один продюсер во время работы над картиной может обеспечить занятость 40-60 человек. Он находит финансирование, собирает команду, запускает проект. И таких проектов сегодня много.
Поэтому частный сектор развивается очень динамично. Да, среди этих фильмов есть слабые, но есть и качественные работы. Сам факт появления такого количества проектов означает, что формируется полноценная индустрия.
— Можно ли уже назвать картины, которые доказали свою состоятельность либо на фестивалях, либо в прокате?
— Здесь важно понимать разницу между авторским и жанровым кино. В профессиональной среде всегда существовали артхаус и мейнстрим. Мейнстрим — это зрительское, жанровое кино, рассчитанное на широкую аудиторию. Артхаус — авторское кино.
Я бы сравнил авторское кино с высокой модой. На подиумах Милана или Парижа рождаются идеи, которые потом в адаптированном виде приходят в массовый рынок. Так же и в кинематографе: авторские картины часто первыми находят новый язык, становятся своего рода драйверами, а затем эти находки переходят в более массовое кино.
Поэтому нельзя говорить, что жанровое кино само по себе хуже. Оно развивается. Есть интересные работы Руслана Акуна, Бакыта Осмонканова, других режиссёров. Молодые авторы находят частное финансирование, берутся за серьёзные темы.
На мой взгляд, частный сектор постепенно проходит путь от количества к качеству. Подобный этап в своё время переживала Южная Корея. Государство там сознательно развивало национальную индустрию, стимулировало выпуск собственных фильмов. Сначала качество тоже было разным, однако за последние 15-20 лет корейский кинематограф совершил колоссальный рывок. Сегодня весь мир знает корейские фильмы и сериалы.
Французский кинематограф — другой хороший пример. Франция давно воспринимает кино не только как искусство, но и как серьёзную индустрию. Мой коллега однажды очень точно сказал: «Если одни страны продают нефть, Франция продаёт кино». Мы все выросли на французских комедиях, и сегодня этот кинематограф продолжает приносить стране огромные доходы.
Поэтому, если смотреть на происходящее в исторической перспективе, то мы сейчас находимся на переломном этапе. Количество постепенно должно перерасти в качество.
Я постоянно общаюсь с авторами из частного сектора. Мы приглашаем их на фестивали, мастер-классы, образовательные программы. Они повышают квалификацию, получают новые навыки. Думаю, в ближайшие три-пять лет мы увидим целую плеяду сильных режиссёров жанрового кино, способных работать уже не только на кыргызский рынок, но и на зарубежную аудиторию.
— Очень хотелось бы увидеть такой прорыв.
— Для этого необходимо время. Но изменения уже происходят.
Люди, пришедшие в частный кинематограф как любители, сегодня получают профессиональное образование, изучают режиссуру, сценарное мастерство, продюсирование. Это очень важный процесс.
Частный сектор часто критикуют за непрофессионализм. Однако многие из тех, кто несколько лет назад начинал практически с нуля, сегодня сознательно идут учиться и повышают свою квалификацию. Поэтому я надеюсь, что в ближайшие три-пять лет мы увидим гораздо больше качественных картин, способных заинтересовать не только кыргызстанского зрителя, но и аудиторию за рубежом.
При этом нельзя забывать и об авторском кино. Кыргызские режиссёры имеют свою историю участия и побед на международных фестивалях. И каждый такой успех подтверждает, что в нашей киноиндустрии есть профессиональные авторы, способные создавать серьёзный творческий продукт.
— А насколько авторское кино сегодня способно окупать себя? Всё-таки фестивальный успех и коммерческий результат далеко не всегда совпадают.
— Для нас это действительно один из острых вопросов. Сейчас Департамент кинематографии изучает возможности изменения системы проката авторских проектов.
В «Кыргызфильме» мы начали развивать и жанровое направление. Хотим, чтобы бренд «Кыргызфильма» ассоциировался не только с авторскими картинами. В прокатном пакете могут одновременно присутствовать авторское, документальное и жанровое кино. Такой подход даёт больше возможностей и для зрителя, и для самой киностудии.
Недавно в прокат вышел фильм «Каргыш». Он окупился примерно за десять дней. В начале года вышла жанровая картина «Экөөбүз», собравшая около 10 миллионов сомов.
Перед нами поставлена задача — искать новые источники финансирования, развивать монетизацию. Я всегда говорю: культура не должна ассоциироваться исключительно с образом «голодного художника». Культурная сфера тоже должна уметь зарабатывать.
В этом году мы уже видим результаты такой работы. «Кыргызсериал», например, за девять месяцев заработал около 20 миллионов сомов. Раньше эти показатели составляли два, три, четыре миллиона.
— То есть постепенно появляется тенденция к самоокупаемости?
— Да. Причём зачастую мы работаем с тем контентом, который уже был создан. Мы не обязательно производим что-то принципиально новое — меняется сама концепция монетизации, подход к распространению и продаже контента. Запущен мониторинг этой работы.
Это ещё раз показывает, что к развитию отрасли нужен комплексный подход.
— Каков сегодня средний бюджет сериала?
— Если говорить о проектах «Кыргызсериала», то в среднем производство 10-12 серий обходится примерно в 30 миллионов сомов.
При этом перед такими проектами стоят не только коммерческие, но и культурные, социальные задачи. Например, в этом году через сериал о футболе мы продвигаем тему здорового образа жизни.
— На этом фоне особенно выделяется исторический фильм «Жүсүп». Его бюджет называют рекордным для отечественного кино.
— Для Кыргызстана это действительно очень крупный проект.
И меня радует прежде всего то, что фильм вызвал большой общественный интерес. Последние недели «Жүсүп» активно обсуждают в социальных сетях. Молодые люди начали говорить о Жусупе Абдрахманове, интересоваться этой личностью.
Когда мы поднимали эту тему год назад, многие представители молодого поколения не очень хорошо понимали, кто такой Жусуп Абдрахманов. Сегодня ситуация меняется.
Для сравнения: когда снималась «Курманжан Датка», бюджет картины составлял около 60 миллионов сомов. Это было в 2013-2014 годах, когда обычный полнометражный фильм мог получать от государства всего три-четыре миллиона сомов. Масштаб совершенно иной.
Съёмки «Жүсүпа» проходили в нескольких странах, в том числе в Кыргызстане, Казахстане, Узбекистане и России. Историческое кино вообще чрезвычайно затратно. Нужны костюмы, декорации, массовые сцены, сложная работа художников и операторов.
Только несколько съёмочных дней за рубежом могут стоить миллионы сомов. А бюджеты крупных исторических фильмов в других странах исчисляются уже сотнями миллионов.
И всё же такие картины обществу необходимы.
Недавно мне прислали сообщение одной девушки. Она рассказала, что во время учёбы в университете преподаватель дал ей книгу о Жусупе Абдрахманове. Она прочитала её ради зачёта, пересказала и со временем практически всё забыла.
Спустя девять лет девушка посмотрела фильм и написала: «Мне стало стыдно. Я вспомнила ту книгу, вспомнила имя Жусупа Абдрахманова. Во время просмотра я плакала, потому что впервые по-настоящему почувствовала, насколько тяжело формировалась наша государственность».
На мой взгляд, это один из самых важных ответов на вопрос, зачем нам историческое кино.
— Фильм вызвал немало критики, в том числе со стороны родных самого героя. Скажите, где для вас проходит граница между художественным вымыслом режиссёра и ответственностью перед исторической правдой и семьёй национального героя? И ещё один вопрос: привлекались ли к работе над фильмом историки в качестве консультантов?
— Хороший вопрос. Я думаю, что об этом должны рассказать сами авторы. Мы по линии департамента формируем общую повестку. С авторами тоже встречались, разговаривали на эту тему. Да, это авторское видение, это тема Жусупа Абдрахманова. Я считаю, что самое главное — молодому поколению теперь будет понятно, кем он был, что сделал для становления сегодняшней республики, какие этапы пришлось пройти.
Мне кажется, этот вопрос правильнее задать авторам. Я тоже его задавал, и вам будет интереснее получить ответ непосредственно от них. А по линии департамента, я считаю, мы должны снимать больше таких фильмов.
Как я говорил вначале, теперь мы переходим к новой форме финансирования проектов. Раньше, например, чтобы запустить фильм, достаточно было одной бумаги. Письмо: нужно снять документальный фильм про Жусупа Абдрахманова. Его спускали, передавали какому-то режиссёру, и он всё делал.
В случае с художественным фильмом «Жүсүп» несколько лет проходили конкурсы на сценарий, режиссёра и другие. Понятно, что одна часть семьи сейчас критикует картину, а другая благодарит её создателей. Просто они не публичные и делают это молча.
Историки привлекались. Это три-четыре историка, которые непосредственно писали книги о Жусупе Абдрахманове, авторы основных работ о нём.
Я думаю, что эта картина открывает новый горизонт. Я специально смотрел, сколько снято фильмов о Сталине, Ленине, Черчилле. А о Жусупе Абдрахманове это первая картина. Думаю, мы открываем возможности для молодых авторов, чтобы они снимали своих Жусупов. Мы создали этот импульс.
— Как вы думаете, этот фильм больше рассчитан на молодого зрителя или на среднее и старшее поколение?
— Мне кажется, этот вопрос надо задавать авторам, режиссёру и национальной киностудии. Я считаю, что задача, которую государство поставило перед авторами и национальной киностудией, — снять художественный исторический фильм про Жусупа Абдрахманова, она выполнена.
Мы обратились к руководству Министерства культуры и другим госорганам через нашего министра. Я надеюсь, что представители госорганов посетят специальные показы, организованные для них в кинотеатре «Ала-Тоо».
Да, есть отдельные публикации, статьи, но комплексной информации нет. Теперь будет понятнее, кто он и что сделал для нашего государства. Я думаю, что мы открыли хорошую возможность для того, чтобы таких картин снималось больше. В этом году по линии «Кыргызсериала» мы тоже говорили: в начале года вышел сериал про отцов-основателей. Мы просим авторов написать сценарии второго и третьего сезонов. Эта тема должна раскрываться.
Мы должны снимать фильмы про Айдарбекова, Ишеналы Арабаева и других выдающихся просветителей и общественных деятелей. Готовы поддерживать авторов. И чем больше будет таких проектов, тем лучше.
— Старт дан, опыт есть. Теперь нужно это развивать и повышать качество.
— Когда я спросил: «Кто работал над картиной?», оказалось, что 85% — молодые ребята. И это радует. После такой картины они уже на голову выше стали. У них появилось понимание, как работают над историческими картинами: с костюмами, светом, операторской работой, сценарием, драматургией. Там очень много составляющих.
Эти ребята сейчас разошлись по частным проектам, набираются опыта. И я думаю, что в ближайшие год-два мы будем запускать много исторических проектов. Они снова будут объединяться и дальше работать в этом направлении.
У нас, как вы знаете, есть известный роман Тологона Касымбекова «Сынган кылыч» («Сломанный меч»). Это тоже актуальная тема. Роман очень большой, одной или двух серий для него мало. Нужен сериал на 10–20 серий, как это делают в Турции, чтобы молодое поколение понимало, что мы за нация, какой у нас культурный код. Я думаю, что у нас всё только начинается, и мы стоим, как я говорил вначале, на пороге кыргызского Ренессанса.
Чтобы понять, какой у нас в киноиндустрии провал в профессиональных кадрах и их подготовке, в этом году мы увеличили финансирование всех наших кинофестивалей. Кинофестивали — это не просто показы фильмов, это ещё мастер-классы, семинары. Например, если в 2025-м проект получал 500 тысяч сомов и фестиваль проводился достаточно камерно, то в этом году мы довели финансирование до 3-4 миллионов сомов, чтобы приезжали международные эксперты, обучали продюсированию, сценарному и операторскому мастерству.
— Кстати, я хотел бы здесь заострить внимание. Технологии развиваются, совершенствуются оборудование, техника, мастерство съёмки. А как у нас обстоят дела со сценаристикой?
— Вы затронули больную точку. Я спрашивал в начале года у киностудии, когда они объявляли конкурс. Поступило около 50 сценариев, из них отобрали всего восемь или девять проектов. Очень мало. И это проблема не только наша. Мы общались с коллегами из соседних стран, все по-разному пытаются её решать. Написание хорошего произведения для нас остаётся проблемой.
В советское время готовили профессиональных сценаристов, существовали специальные мастерские, где их обучали два-три года. Потом они перерабатывали произведения, писали киносценарии, и появлялись шедевры. Многие режиссёры, стоявшие у истоков «казахского чуда», проходили такие курсы. Сегодня у нас подобных институтов нет, поэтому сейчас вместе с Союзом писателей и Союзом кинематографистов мы обсуждаем запуск в 2027 году сценарных лабораторий в нашей стране.
— Проводить тренинги, семинары?
— Мы хотим даже открыть своего рода кинолагерь, куда будут приезжать специалисты и помогать нашим кинематографистам повышать профессиональный уровень. Недавно я вернулся из кинолагеря Post Space. Это инклюзивный кинолагерь, куда приехали международные отборщики крупнейших кинофестивалей: Каннского, Суздальского и других. Они рассказывали нашим молодым кинематографистам, как работать с проектом, оформлять его, подавать заявку.
Мы уже понемногу ведём эту работу: учим, как проводить питчинг, защищать свой проект, выбирать темы, работать с продюсерами. Это своего рода лаборатория.
— Питчинг сегодня — это конкурс, а там неизбежно возникают споры. Как они разрешаются?
— Ещё год-два назад система была такой: ты приносишь сценарий в киностудию, и всё решается на уровне студии художественным советом из пяти-семи человек. Директор принимает решение, какой проект запускать.
С этого года мы изменили положение и ввели двухэтапную систему, создали, как мы это называем, единое окно. Теперь автор приносит сценарий в национальную киностудию «Кыргызфильм» или в творческое объединение «Кыргызсериал» — в зависимости от того, фильм это или сериал.
Там проходит первая селекция, первый отбор. В «Кыргызсериале» семь экспертов, в «Кыргызфильме» — девять. Они анализируют работы и лучшие проекты направляют в департамент. В департаменте 12 экспертов. Мы специально уменьшили количество госслужащих и работников системы. Там в основном творческие люди: сценаристы, продюсеры, режиссёры, актёры. В комиссию также пригласили представителей Академии наук, Союза писателей, Союза композиторов, Союза кинематографистов.
Все эти люди уже коллегиально принимают решение, какой проект выбрать из тех, что поступили из «Кыргызфильма» или «Кыргызсериала».
С начала года мы провели около 14-15 заседаний. Идёт селекция, отбираются хорошие, качественные проекты. Раньше такой экспертизы не было. На уровне киностудии проводилась первичная экспертиза, и на этом всё заканчивалось. Поэтому, как вы слышали, возникало много скандалов и разбирательств. Сейчас творческие люди сами принимают решение, какой проект запускать.
Есть хороший сценарий, хороший автор, хорошая концепция — давайте запускать. В этом плане мы выстроили вертикаль.
Есть и второй важный момент. Раньше фестивали и кинообразовательные мероприятия финансировались департаментом в значительно меньших объёмах. Пару лет назад на фестивали и различные проекты в общей сложности направлялось около 13 миллионов сомов. В этом году сумма превысила 100 миллионов.
Это говорит о том, что через новые институции мы стараемся развивать образование и профессиональные навыки. Это позволит качественнее подходить к производству новых творческих продуктов. Я надеюсь, что такая комплексная работа сдвинет с мёртвой точки старые подходы, и придёт новая волна авторов.
Для творческого человека пройти питчинг, защитить проект в киностудии или экспертном совете при департаменте — не проблема.
Для людей, которые не понимают этой сферы и привыкли приходить с одной бумажкой, знакомствами и связями, как это было раньше, когда сверху спускали: «Это должно запуститься, это должно сниматься», — мы такую практику остановили. Конечно, в мой адрес и в адрес департамента идёт колоссальная критика, оказывается давление.
С начала года мы приостановили около 19 таких проектов, вообще не запустили их. К нам приходят: «Надо про этого человека снять». Я говорю: «Пожалуйста, идите, пишите сценарий».
Что ещё дал этот инструмент? Начал расти статус сценаристов и режиссёров. За ними стали охотиться люди, которые хотят снять фильм о той или иной исторической личности. Их теперь буквально разрывают. Недавно разговаривал с одним молодым сценаристом. Он говорит: «Байке, я только в мае 2027 года освобожусь. В этом месяце мне про этого надо написать сценарий, потом два месяца, три месяца, полтора месяца на другую персону».
Это дало толчок тому, чтобы в киноиндустрии наконец появился более профессиональный подход. Раньше достаточно было просто спустить письмо или обращение. Теперь нам нужен качественный сценарий, качественная тема, которая действительно даст импульс развитию культурной политики.
— Если бы завтра вам дали неограниченный бюджет и полную творческую свободу без цензурных рамок на экранизацию одного классического кыргызского произведения, какую книгу вы бы выбрали и какому режиссёру доверили съёмки как продюсер?
— В том-то и дело, что сейчас всё идёт через конкурс. Например, почему в Японии делают лучшие автомобили, оборудование, микрофоны, камеры? Потому что есть узкопрофильные специалисты, которые занимаются своим делом. Есть экспертное мнение. У нас, к большому сожалению, в последние годы всё это размылось.
Теперь мы выстраиваем единую вертикаль. Это международная практика, когда проект проходит несколько этапов. И это норма. Потому что человек, которого вы или я выбрали режиссёром того или иного проекта, если на втором этапе он не прошёл художественно-экспертный совет департамента, значит, он не готов.
Ещё одна важная вещь: большие государственные проекты теперь будут проходить три этапа.
Первый этап — «Кыргызфильм», художественный совет, где анализируется сценарий. Второй — художественно-экспертный совет на уровне департамента, где проект рассматривается комплексно: бюджет, концепция, визуальный ряд, актёрский состав и так далее. Если стоимость проекта превышает 50 миллионов сомов, то он автоматически направляется в Национальный совет по кинематографии при Президенте Кыргызской Республики.
Там рассматривается весь профессиональный кейс режиссёра: что он сделал до этого, какие у него были проекты. Как у нас часто говорят: «Тааныш-билиш коёт кыргыздар». Такая практика должна прекратиться, и проходить должны действительно профессиональные проекты.
Нам нужно окончательно выстроить и оцифровать эту систему. Думаю, потребуется ещё около года. И я считаю, что 2026-2027 годы станут историческими для кыргызского кино, потому что будут проходить сильные проекты.
Есть кинодеятели, которые два-три раза снимали за счёт государства, а результата не было: фильмы не участвовали успешно в фестивалях, не выходили в широкий прокат. Потом они начинают говорить: «Я же снимал». Но результата нет.
— Хорошо, фильм оказался убыточным, не принёс кассовых сборов. Что в таком случае?
— По новым правилам такие люди уже не будут проходить через нашу систему. Они попадают в своего рода «чёрный список».
Возьмём спорт. Мы видим, какие результаты спортсмен показывает за последние три года. Спортсменов, которые не демонстрируют необходимых результатов, мы не отправляем на Олимпиаду. Есть международные стандарты, международная аккредитация.
В кино в этом плане мы пока проседаем. Поэтому сейчас вводим международные стандарты. Для чего? Чтобы росло качество. И настоящим талантливым авторам бояться этого нечего. Наоборот, им станет проще получать проекты и финансирование.
— Вы перечислили несколько режиссёров и фильмов. На ваш личный взгляд, какие три фильма кыргызстанский зритель сегодня обязательно должен посмотреть?
— У меня по каждому направлению, по каждому жанру есть свои три фильма. Давайте начнём с наших классиков. Я бы, конечно, назвал дебютную короткометражную картину Толомуша Океева «Лошади». Через судьбу одной лошади автор показывает целый цикл жизни, мироздания.
Ещё одна картина – Болотбека Шамшиева «Манасчы» про великого сказителя, манасчы Саякбая Каралаева. В то время существовала определённая идеология, философия, и автор через короткометражный фильм раскрыл образ, феномен Саякбая Каралаева. У нас сохранились уникальные архивные кадры.
— Может быть, сейчас есть необходимость вывести эти картины на широкий экран?
— Да. Мы сейчас всё это выкладываем на YouTube-каналы, хотя там нужно решать вопросы с авторскими правами.
Третьей я бы порекомендовал «Замки на песке». Это тоже очень интересная документальная картина.
А если говорить о полнометражных фильмах, то это, конечно, картины Мелиса Убукеева. Он классик кыргызского кино, один из первых национальных режиссёров, получивших профессиональное образование.
Он снял «Трудную переправу». Представьте, ещё в 1960-е годы снял фильм об Уркуне, завуалировав эту тему под определённой маской.
И, конечно, у Болота Толёновича Шамшиева очень много картин, ставших классикой. Я особенно люблю «Белый пароход» и «Волчью яму», которая в своё время была очень кассовой. Среди работ современных режиссёров, конечно, назвал бы «Курманжан Датку». «Жусупа» я бы тоже порекомендовал молодым зрителям.
Знаете, государственная политика в области кино на самом деле очень сложная. Нам кажется, что всё легко: сейчас мы вот так сделаем, и всё получится.
Недавно я подготовил для экспертов аналитическую справку о том, как в Кыргызстане за последние 20 лет запускались исторические картины, какие проекты состоялись, а какие нет. Надо сказать большое спасибо Султану Акимовичу Раеву за то, что он в своё время, будучи министром, запустил такой большой проект, как «Курманжан Датка». Правительство тогда выделило средства на эту картину.
Следующий проект — «Шабдан баатыр». Снять эту картину доверили известному режиссёру Эрнесту Абдыжапарову. Он прошёл конкурс, написал первый вариант сценария и передал его историкам. Между историками возникли разногласия. Одни считают Шабдан баатыра героической личностью, другие придерживаются иной точки зрения. Возник конфликт, и картину заморозили.
Потом запускается другой проект «Тайлак баатыр», посвящённый большому юбилею. Планировалось выделить значительные средства. Авторы Каныбек Иманалиев, Садык Шер-Нияз и Бакыт Турдубаев пишут сценарий, приезжают родственники героя, читают его первый вариант и говорят: «Ой, наш предок был другим. Вот такой была личность. Надо вот так».
Режиссёр ведь тоже творческая личность. Он говорит: «Сейчас ещё едет делегация, 14 человек, нужно с ними посоветоваться». Мне кажется, режиссёр правильно сделал. Он оставил сценарий и сказал: «У вас уже есть 12 режиссёров, пусть они и снимают».
В своё время должна были запустить картину и про Кочор-Молдо. Там тоже возникли конфликты, скандалы, разногласия. Всё это мешало создавать кино. За эти 20 лет мы могли бы запустить большое количество исторических картин. Наша индустрия сегодня профессионально была бы на голову выше.
Думаю, что история с Жусупом Абдрахмановым в очередной раз подтверждает, что наша киноиндустрия очень интересная, динамично развивающаяся. И раз она вызывает споры, значит, нам есть что обсуждать.
Я надеюсь, что в следующем году появятся ещё исторические картины, уже по новой модели финансирования и отбора. И мы увидим качественный рост.
Даже сегодняшняя картина, я считаю, открывает много интересных фактов о Жусупе Абдрахманове. На одном из показов мы встречались с коллегами из Казахстана. Они поблагодарили за эту картину. О Жусупе Абдрахманове давно слышали, но фильма о нём не было. Кто-то читал пару статей в «Википедии», кто-то просто слышал это имя.
Благодаря картине сформировался образ. И кино как часть культурной политики несёт важную миссию для общества — раскрывает актуальные темы.
Да, критика идёт, но, как говорится, караван движется дальше. Мы не должны останавливаться. Сейчас я слышу: «Не надо исторические фильмы снимать». Но снимать надо.
Мы планируем ежегодно выпускать одну-две исторические картины, чтобы киноиндустрия профессионально развивалась. Ведь это ещё и оборудование, которое остаётся в Кыргызстане. На эти средства закупаются новая техника, реквизит, костюмы. Всё это остаётся на базе киностудии «Кыргызфильм».
Например, после картины о Жусупе уже есть отдельная костюмерная. Мы можем снимать следующих персонажей, используя эти костюмы. Сокращаются производственные издержки. Есть художники, которые работали над проектом, операторы, сценаристы. Всё это накапливает профессиональный опыт.
Я рад, что в социальных сетях идёт такая бурная дискуссия: «Надо было сделать так», «Надо было добавить это». Это творческое обсуждение.
В Америке, например, после фильмов приглашают режиссёров, и киноведы вместе со зрителями обсуждают картину в формате «вопрос — ответ». Есть культура диалога авторов со зрителями. Режиссёры слышат и критику, и замечания по поводу каких-то ошибок. Это мировой тренд.
Мы к этому пока только идём. Думаю, в ближайшие три-пять лет у нас сформируется культура взаимодействия авторов со зрителем.
Ещё одну важную вещь хочу сказать по поводу критики. Мы её не боимся. Наоборот, я один из тех людей, которые поддерживают профессиональную критику.
В этом году по проекту Департамента кинематографии мы запустили «Сынчы» («Критик»). Когда изучаешь книги и материалы про кыргызское кино, видишь, что за 34 года вышло всего несколько книг, несколько статей. Для истории кыргызского кино это очень мало.
Мы запустили целую лабораторию. В ней работают профессиональные киноведы, кинокритики, которые проводят мастер-классы для молодых людей, желающих писать статьи, заниматься аналитикой. Уже появилось большое количество рецензий на их сайте и в социальных сетях.
Они и хвалят проекты, и критикуют отдельные моменты. Проект «Сынчы» будет реализовываться до конца 2026-го. Думаю, в следующем году мы продолжим его финансирование. Приезжают международные эксперты из Казахстана и других стран, обучают наших молодых ребят киноведению, кинокритике.
Всё это бесплатно. Для чего? Чтобы профессионально растить специалистов в этой сфере.
Что это нам даст? Сейчас выпускаются десятки проектов. Появится профессиональная среда, которая сможет их оценивать и анализировать. Авторы, которые, условно говоря, переводят через DeepL французскую картину на кыргызский язык, добавляют пару кыргызских шуток и снимают её за 3 миллиона, думая, что никто этого не заметит, уже не смогут оставаться незамеченными. Будут критика, анализ, профессиональная оценка.
Поэтому мы не только распределяем деньги и выдаём субсидии на производство фильмов и сериалов, но и развиваем профессиональную критику. Я считаю, что это тоже важный проект для оздоровления киноиндустрии в целом.
Как говорят, если ты выполнил работу и есть критика, значит, работа была сделана.
— То есть если о вас плохое говорят, значит, вы хороший человек?
— Не знаю насчёт этого. Я хочу сказать другое: это творчество. Авторам, которые создают фильмы, сериалы, очень больно, когда их просто хейтят. Модным словом скажу: написать, что фильм такой-то и поставить многоточие, это не критика.
Киноведы и кинокритики должны делать глубокий анализ: «Здесь эмоциональная линия не развивается, нет роста, нет спада. Персонаж идёт монотонно». Такой анализ уже даёт толчок самим актёрам, сценаристам, режиссёрам. Мне кажется, профессиональные киноведы могут дать качественный импульс развитию всей киноиндустрии.
— Из того, что я услышал, понимаю, что сейчас мы переживаем новый этап становления отечественного кино. Развиваемся, учимся на своих ошибках, где-то получаем убытки, где-то прибыль. В любом случае я желаю нашему кино как можно больше зрителей.
И всё же хотелось бы, чтобы фильмы, которые у нас снимаются, чему-то учили молодое поколение. Есть и взрослые зрители, которым интересно погрузиться в историю, мораль, психологию, аллегорию. Искренне желаю развития отечественному кино.
И последний вопрос. Учитывая весь этот мир кинопроизводства, какой фильм в вашем личном хит-параде занимает первое место?
— Первое место? Вы знаете, это один фильм. Я, конечно, в первую очередь хотел бы отметить картину Мелиса Убукеева.
В этом году мы отмечаем юбилей кыргызского кинематографа. Восемьдесят пять лет назад у нас появилась студия хроники. Позже она трансформировалась в национальную киностудию «Кыргызфильм».
Так началась большая, 85-летняя история. И когда мы анализируем, кто из режиссёров формировал представление о том, каким должно быть кыргызское кино, в этом списке, конечно, стоит Мелис Убукеев. Он был первым профессиональным национальным кинорежиссёром.
Если посмотреть его дебютную картину, то там работали многие из тех, кого потом назовут классиками кыргызского кино. Он открыл очень много талантливых театральных актёров, раскрыл их для мира кино. Он помог и театру, и кинематографу.
К большому сожалению, его кинематографическая судьба была короткой, хотя сам он прожил долгую жизнь. И если говорить о фильмографии, я считаю, что его первая картина для меня — номер один. Потому что он был пионером в этом направлении.
— Спасибо вам, Талантбек Толобекович, за честный, открытый разговор. Желаю нашему кинематографу развития, а зрителям — как можно больше фильмов, ради которых хочется идти в кинотеатр.
