Размышления над текущими процессами глобальной трансформации в контексте предстоящего членства Кыргызстана в Совете Безопасности ООН, которое начнется с 1-го января 2027 года, и глобального горного саммита, подготовительный процесс к которому продолжается и который состоится в октябре 2027 года приводят к выводу, что они тесно связаны c текущими кризисными процессами в международной жизни, когда государства-члены ООН всё чаще сталкиваются с противоречием между провозглашёнными принципами международного права и реальной практикой международной политики.
Международное право создавалось после второй мировой войны как система правил, призванная ограничивать применение силы, обеспечивать мирное разрешение споров и гарантировать суверенное равенство государств. Его фундаментальная идея заключается в том, что ни одно государство, независимо от территории, численности населения, военной мощи или экономического потенциала, не должно обладать исключительным правом определять судьбу других народов.
Однако сегодня мы являемся свидетелями того, что с одной стороны, государства продолжают ссылаться на Устав ООН, суверенитет, территориальную целостность и права человека. С другой — применение этих принципов нередко нарушается и зависит от политической конъюнктуры, союзнических обязательств и соотношения сил.
Возникает закономерный вопрос: действительно ли международное право переживает кризис или человечество вступило в период трансформации всей системы глобального управления?
Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение не только для ведущих мировых держав, но и для небольших государств, в том числе Кыргызстана, безопасность и развитие которых непосредственно зависят от устойчивости международных правил.
Устав Организации Объединённых Наций, принятый в 1945 году, закрепил основные принципы послевоенного международного порядка. К ним относятся суверенное равенство государств, мирное разрешение международных споров, запрет угрозы силой или её применения против территориальной целостности и политической независимости государств.
Исключения из общего запрета применения силы предусматриваются самим Уставом, прежде всего в случае самообороны в соответствии со статьёй 51 и при принятии Советом Безопасности необходимых мер в рамках его полномочий.
Очевидно, что эта система не была идеальной с самого начала. Её архитектура отражала политические реалии окончания Второй мировой войны, включая особые полномочия пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН. Тем не менее она создала универсальную правовую основу, позволившую государствам договариваться, устанавливать общие нормы и создавать международные институты.
Проблема заключается не только в несовершенстве отдельных положений Устава, но и в том, насколько последовательно государства готовы соблюдать установленные правила. Когда международные нормы применяются избирательно, возникает опасность постепенного обесценивания самого понятия международного права.
Одним из наиболее серьёзных вызовов международному праву является восприятие его избирательного применения. В международной политике государства нередко осуждают действия соперников, одновременно оправдывая аналогичные действия союзников собственными соображениями безопасности или историческими обстоятельствами.
При этом необходимо различать политическую риторику, юридическую квалификацию конкретных событий и решения компетентных международных органов. Не всякое обвинение в нарушении права подтверждается судебным решением, а разные конфликты могут иметь существенные юридические различия.
Однако сама практика избирательного отношения к международным нормам подрывает доверие к международным институтам. Если государства начинают воспринимать международное право не как общую систему обязательств, а как инструмент давления на противников, то постепенно меняется и их поведение.
Вместо вопроса «Соответствует ли наше действие международному праву?» на первый план выходит другой: «Какие последствия мы понесём, если нарушим его?» Это принципиальный сдвиг. В первом случае право выступает самостоятельным ограничителем политической воли. Во втором — соблюдение правил становится расчётом возможных издержек.
Преодоление этого противоречия требует не только совершенствования международных механизмов контроля, но и формирования политической культуры, при которой правовые обязательства рассматриваются как общие, а не как обязательные исключительно для противника.
Центральное место в поддержании международного мира и безопасности занимает Совет Безопасности ООН. Но его устройство создаёт очевидную проблему: пять постоянных членов обладают правом вето, которое может блокировать принятие содержательных решений по важнейшим международным вопросам.
Эта конструкция задумывалась как способ сохранить участие ведущих держав в общей системе безопасности. Предполагалось, что без их согласия принудительное исполнение решений организации может оказаться практически невозможным.
Вместе с тем право вето способно препятствовать коллективным действиям именно тогда, когда международное сообщество особенно нуждается в них.
Возникает противоречие между двумя принципами:
- особой ответственностью ведущих держав за международный мир;
- равенством государств перед общими нормами международного права.
Реформа Совета Безопасности, которая становится центральной и сквозной темой последних лет, должна рассматриваться не просто как вопрос увеличения числа его членов. Необходимо обсуждать представительство регионов, прозрачность принятия решений, ограничение злоупотребления правом вето и повышение подотчётности постоянных членов.
При этом любые изменения должны учитывать реальные политические условия и необходимость сохранения работоспособности системы коллективной безопасности.
Главный вопрос состоит в том, как сделать так, чтобы международная безопасность зависела не только от согласия наиболее могущественных государств, но и от действенности общих правовых принципов.
Международное право располагает судебными и квазисудебными механизмами. Среди них — Международный суд ООН, Международный уголовный суд и другие международные органы, действующие в пределах своей компетенции.
Однако международная судебная система отличается от национальной. Внутри государства существуют органы, обладающие установленными законом полномочиями обеспечивать исполнение судебных решений. На международном уровне отсутствует единый наднациональный механизм, способный автоматически принуждать все государства к исполнению любых решений.
Например, юрисдикция Международного суда ООН по спорам между государствами основывается на предусмотренных международным правом основаниях согласия на такую юрисдикцию. Исполнение его решений также регулируется Уставом ООН.
Международный уголовный суд действует в соответствии со своим Римским статутом и обладает определённой юрисдикцией в отношении физических лиц. Его полномочия не следует смешивать с полномочиями Международного суда ООН, который рассматривает споры между государствами.
При этом некоторые ведущие государства не признают его и возникает вопрос насколько эффективен этот институт, если он также принимает достаточно сомнительные решения. Проблема заключается не в том, что международное правосудие бесполезно, а в том, что его эффективность зависит от юрисдикционных ограничений, сотрудничества государств и наличия механизмов исполнения.
Поэтому укрепление международного права предполагает расширение сотрудничества государств с международными судебными органами, повышение прозрачности исполнения решений и отказ от политического давления на правосудие.
История международных отношений показывает, что военная и экономическая мощь всегда влияли на поведение государств. Международное право не отменяет существование национальных интересов, конкуренции и конфликтов.
Его задача иная: устанавливать границы допустимого поведения, создавать процедуры разрешения споров и повышать цену незаконного применения силы. Если эти механизмы ослабевают, международная система рискует вернуться к логике, при которой государства самостоятельно определяют допустимые пределы своих действий, ориентируясь прежде всего на возможности противников и собственные ресурсы.
В таких условиях усиливаются гонка вооружений, санкционное противостояние, формирование конкурирующих блоков и стремление к созданию альтернативных финансовых, технологических и военно-политических систем.
Но важно понимать: появление многополярного мира само по себе не означает кризиса международного права. Напротив, более широкое представительство различных центров силы может способствовать формированию более сбалансированной системы международных отношений. Риск возникает тогда, когда многополярность превращается в соперничество нескольких центров, каждый из которых претендует на собственные исключения из общих правил.
Многополярный мир нуждается не в нескольких конкурирующих международных правопорядках, а в общих нормах, которые признаются и соблюдаются всеми его участниками.
В противном случае изменение баланса сил не устранит международную несправедливость, а лишь изменит круг государств, способных навязывать свою волю другим.
Современная международная политика охватывает гораздо больше, чем военные конфликты и территориальные споры. Всё большую роль играют санкции, ограничения торговли, борьба за технологическое превосходство, доступ к природным ресурсам, контроль над транспортными коридорами и информационное пространство.
Во многих случаях такие инструменты могут применяться на законных основаниях. Однако их правомерность зависит от конкретных обстоятельств, применимых международных договоров, правил международной торговли и других соответствующих норм.
Особенно сложная ситуация возникает, когда политические и экономические ограничения затрагивают государства, не являющиеся непосредственными участниками конфликта. Для небольших стран последствия международного противостояния могут оказаться несоразмерными их возможностям влиять на происходящее.
Поэтому международное право должно развиваться с учётом новых форм взаимозависимости. Необходимо укреплять правовые механизмы разрешения торговых и инвестиционных споров, повышать прозрачность санкционной политики и создавать эффективные процедуры защиты законных интересов государств, не обладающих сопоставимой политической и экономической мощью.
Для Кыргызстана международное право — не отвлечённая юридическая или академическая тема, а важнейший элемент национальной безопасности и долгосрочного развития. Особенно в условиях, которые поднимались выше – членства в Совете Безопасности и глобального горного саммита «Бишкек+25».
Небольшие государства объективно располагают меньшими возможностями для одностороннего воздействия на международные процессы. Поэтому предсказуемость правил, уважение суверенитета и существование международных механизмов урегулирования споров приобретают для них особое значение.
Очевидно, что для Кыргызстана и других стран Центральной Азии можно выделить несколько приоритетных направлений.
Первое — защита суверенитета и территориальной целостности. Уважение международно признанных границ и мирное разрешение споров должны оставаться основой региональной безопасности.
Второе — водно-энергетическое сотрудничество. Вода, энергетика, климатические изменения и состояние горных экосистем требуют согласованных решений. Здесь необходимы не только политические договорённости, но и устойчивые механизмы выполнения обязательств, основанные на международном праве и взаимном учёте интересов государств региона.
Третье — развитие транспортных и торговых коридоров. Центральная Азия становится важным связующим звеном между Китаем, Россией, Южной Азией, Ближним Востоком и Европой. Предсказуемые правила транзита, торговли и инвестиций способны укреплять экономическую самостоятельность стран региона.
Четвёртое — многовекторная дипломатия. Сотрудничество с Россией, Китаем, государствами Центральной Азии, Европейским союзом, США и международными организациями не должно превращаться в обязанность выбирать одну сторону глобального противостояния.
Для Кыргызстана принципиально важно сохранять пространство для самостоятельной внешней политики, руководствуясь национальными интересами, международными обязательствами и необходимостью поддержания добрососедских отношений.
Пятое — укрепление международных институтов. Кыргызстан может последовательно выступать за реформирование ООН, повышение эффективности мирного разрешения споров, развитие регионального сотрудничества и равноправное участие малых государств в обсуждении глобальных проблем.
Для стран Центральной Азии международное право — это один из инструментов защиты от ситуации, в которой судьба региона определяется исключительно договорённостями внешних центров силы.
В этом отношении наше членство в Совете Безопасности, как уже писалось в предыдущей статье, представляет уникальный исторический шанс Кыргызстану продвигать национальные интересы страны именно в контексте горно-экологической повестки и общие контуры того, каким образом это можно сделать также описывалось в ряде статей.
Подводя итог сказанному, хотелось бы подчеркнуть, что международное право переживает серьёзные испытания, старый миропорядок уходит в прошлое. Миру необходима не отмена существующей системы международного права, а ее последовательное системное реформирование и развитие с учётом новых исторических условий.
Для Кыргызстана и других небольших государств это имеет особое значение: устойчивый международный порядок создаёт больше возможностей для самостоятельного развития, чем система, в которой результат определяется исключительно соотношением сил. В конечном счёте вопрос заключается не только в том, каким будет новый мировой порядок, но и в том, на каких принципах он будет построен.
Закон и порядок в международных отношениях — это не господство сильного над слабым. Это признание того, что ни одна держава не может подменить собой право, а безопасность одного государства не должна строиться на отрицании законных интересов другого.
Именно в этом заключается главный смысл восстановления доверия к международному праву и создания устойчивого миропорядка в условиях формирующегося многополярного мира, отвечающего интересам всего человечества.
Хотелось бы надеяться, что наше внешнеполитическое ведомство сможет воспринять вышеприведенные соображения, как и аргументы, изложенные в предыдущих статьях, и обеспечит эффективное и компетентное участие в работе Совета Безопасности ООН целью поднятия международного престижа и авторитета Кыргызстана на должный мировой уровень. А также будет содействовать тому, чтобы наша страна смогла завоевать позиции реального, не номинального, лидера в глобальной горной повестке в 2027 году и в более отдаленной перспективе.
19.10.2026
