Еще недавно казалось, что мировая геополитика – это сфера, в которой встречаются президенты, спорят дипломаты и принимаются решения, мало влияющие на повседневную жизнь кыргызстанцев. Сегодня эта иллюзия исчезла.
В мировой экономике больше не существует понятия «далеко». Любой серьезный кризис, где бы он ни произошел, сегодня распространяется почти так же быстро, как новости о нем. Мир оказался связан тысячами торговых, финансовых и логистических нитей. И если одна из них рвется, вибрация проходит по всей системе.
Кыргызстан – одна из наиболее открытых экономик региона. Это дает стране доступ к большим рынкам, инвестициям и технологиям. Но одновременно делает ее особенно чувствительной к внешним потрясениям. То, что для крупной экономики становится неприятностью, для небольшой может превратиться в серьезный внутренний вызов.
Последние события наглядно показали: геополитика приходит в Кыргызстан как минимум по трем каналам – через сырьевые рынки, логистику и миграционные процессы.
Первый канал – энергетика. Блокада Ормузского пролива стала испытанием не только для стран Персидского залива. Через этот узкий морской коридор проходит значительная часть мирового экспорта нефти. Любые перебои мгновенно отражаются на мировых ценах, стоимости морских перевозок и страховании грузов. На первый взгляд Кыргызстан не должен ощущать эти события. Республика не закупает нефть у стран Персидского залива. Однако современная экономика устроена иначе.
Кыргызстан получает основную часть нефтепродуктов из России. Но российский рынок не существует отдельно от мирового. Если мировые цены растут, экспорт становится более привлекательным. Если одновременно сокращается производство или возникают перебои в логистике, внутренний рынок начинает испытывать дефицит. Именно в этот момент волна доходит и до Кыргызстана. Поэтому повышение цен на автозаправках в Бишкеке – это не только внутренний вопрос. Это конечное звено длинной цепочки, которая начинается за тысячи километров от Кыргызстана.
Еще недавно экономисты внимательно следили за ценой барреля нефти. Сегодня приходится учитывать значительно больше факторов: безопасность морских путей, военные конфликты, санкции, стоимость страхования судов, состояние нефтеперерабатывающих предприятий и устойчивость международной логистики. Иными словами, нефть все больше становится вопросом не только экономики, но и безопасности.
Второй канал – логистика.
Кыргызская легкая промышленность давно перестала работать исключительно на рынки Центральной Азии. За последние годы тысячи отечественных предприятий встроились в российскую систему электронной коммерции. Для многих швейных компаний маркетплейсы стали главным окном на огромный российский рынок. Такая модель казалась практически идеальной. Производитель мог сосредоточиться на выпуске продукции, передав продажи и доставку крупным цифровым площадкам.
Однако вместе с эффективностью пришла и новая зависимость. Когда атака привела к масштабным потерям на одном из крупнейших складов Wildberries, стало очевидно: удар был нанесен не только по российской логистике. Вместе со складами пострадали и товары кыргызских производителей.
Для крупной корпорации подобные убытки – неприятный эпизод. Для небольшой швейной фабрики в Бишкеке, Кара-Балте или Оше это могут быть месяцы работы, сгоревшие ткани, невозвращенные кредиты и потерянные оборотные средства. Но, возможно, еще опаснее другое. Предприниматели впервые начали воспринимать военные риски как обычную часть бизнес-планирования. Еще несколько лет назад никто не задавался вопросом, насколько безопасно хранить продукцию на складе маркетплейса. Сегодня этот вопрос стал абсолютно практическим.
Возникает новая экономика риска. Бизнес вынужден думать не только о курсе рубля, стоимости тканей или спросе покупателей. Теперь приходится оценивать безопасность логистических центров, диверсифицировать склады, страховать поставки, менять маршруты доставки. Все это увеличивает себестоимость продукции. А значит, в конечном итоге за геополитику снова заплатит потребитель.
Есть и третий канал влияния, который пока существует скорее в форме ожиданий, чем свершившихся событий. Это миграция.
Рынки реагируют не только на факты. Они реагируют на ожидания. Именно поэтому экономисты постоянно анализируют настроение участников рынка. Если люди начинают считать какой-либо сценарий вероятным, они меняют свое поведение задолго до того, как этот сценарий реализуется.
Сегодня в российском обществе заметно растет уровень неопределенности. В экспертной среде, социальных сетях и деловых кругах обсуждаются различные варианты дальнейшего развития ситуации после завершения осеннего политического цикла, включая вероятность новых мобилизационных мероприятий. Никаких официальных решений нет. Однако сами ожидания уже становятся экономическим фактором.
Часть людей заранее изучает возможности переезда. Кто-то открывает счета в соседних странах. Кто-то интересуется арендой жилья. Кто-то переводит бизнес. Кыргызстан уже сталкивался с подобной ситуацией в 2022 году. Тогда приток граждан России буквально за несколько недель изменил рынок недвижимости. Резко вырос спрос на аренду квартир, повысились цены на жилье, подорожали коммерческие помещения, оживился рынок услуг. Если аналогичный сценарий повторится, последствия могут оказаться похожими.
Для владельцев недвижимости это означает рост стоимости активов. Для строительных компаний – дополнительный спрос. Для молодых кыргызских семей – новые сложности с покупкой собственного жилья. Для арендаторов – очередной виток повышения цен.
Получается любопытный парадокс. Новая волна релокации может так и не начаться. Но ожидание этой волны уже способно влиять на поведение рынка. В этом и заключается главная особенность современной экономики. На нее воздействуют не только реальные события. На нее воздействуют ожидания будущих событий.
Если посмотреть на все три истории одновременно, становится очевидно, что они связаны между собой гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.
Ормузский пролив, склады Wildberries и рынок аренды жилья в Бишкеке – это не три разные темы. Это три проявления одной и той же проблемы.
Кыргызстан становится все глубже интегрированным в мировую экономику. Это открывает огромные возможности для экспорта, торговли, инвестиций и развития бизнеса. Но одновременно повышает чувствительность страны к любым внешним потрясениям. Мир вступает в эпоху, когда расстояние перестает быть защитой. Чужая война больше не остается чужой экономикой.
Любой крупный конфликт – на Ближнем Востоке, в Европе или в другом регионе – через несколько недель может проявиться в Кыргызстане новыми ценниками на АЗС, удорожанием квартир, потерями отечественных предприятий или пересмотром инвестиционных планов. Поэтому главный вопрос уже не в том, случится ли следующий мировой кризис. Он обязательно случится. Главный вопрос – насколько быстро Кыргызстан научится превращать внешние потрясения не в экономические потери, а в стимул для укрепления собственной устойчивости. Именно способность адаптироваться к новым условиям становится сегодня главным конкурентным преимуществом государства и бизнеса.
Курманбек МАМБЕТОВ,
«Кыргыз Туусу».