Миф № 2. Шри-Ланка расплатилась портом?
История порта Хамбантота давно стала одним из самых известных аргументов в спорах о китайском влиянии в мире. Ее пересказывают в газетах, на телевидении, в социальных сетях и политических выступлениях. Обычно сюжет звучит просто: Китай дал Шри-Ланке крупный кредит, страна не смогла расплатиться и была вынуждена отдать стратегический порт в аренду на 99 лет. Именно этот пример чаще всего приводят как доказательство так называемой «долговой ловушки», в которую якобы сознательно заманивает своих партнеров Пекин.
Идея строительства глубоководного порта Хамбантота появилась задолго до китайских инвестиций. Шри-Ланка расположена рядом с одним из самых загруженных морских торговых маршрутов мира, по которому ежегодно проходят десятки тысяч судов. Правительство страны рассчитывало использовать это преимущество и превратить южное побережье острова в крупный транспортно-логистический центр, способный конкурировать с ведущими портами региона.
Проект обсуждался еще в начале 2000-х годов. Однако далеко не все международные финансовые организации считали его экономически оправданным. Некоторые эксперты указывали, что объем грузопотока может оказаться значительно ниже прогнозов, а срок окупаемости – слишком большим. После того как несколько потенциальных кредиторов отказались участвовать в финансировании, власти Шри-Ланки обратились к Китаю.
Пекин согласился предоставить кредиты, а строительство было поручено китайским компаниям. Работы велись в несколько этапов. Новый порт действительно появился на карте мирового судоходства, однако ожидаемого коммерческого успеха сразу не принес. Количество заходящих судов оказалось значительно меньше прогнозов, а доходы не позволяли быстро окупить вложенные средства.
В это же время ухудшалось финансовое положение самой Шри-Ланки. Государственный долг рос, увеличивались расходы на его обслуживание, сокращались валютные резервы. При этом причиной кризиса были не только китайские кредиты. Значительную часть внешнего долга составляли международные облигации, размещенные на мировых финансовых рынках, а также заимствования у других кредиторов. Именно выплаты по этим обязательствам все сильнее давили на государственный бюджет.
В 2017 году правительство Шри-Ланки подписало соглашение с компанией China Merchants Port Holdings. Юридически договор был оформлен как приобретение 70% акций совместного предприятия (HIPG), которое и управляет портом: стоимость сделки составила около 1,12 млрд долларов. Полученные средства были направлены на пополнение валютных резервов страны и обслуживание общего государственного долга.
Так родилась история, которая вскоре облетела весь мир. Во многих публикациях цепочка выглядела предельно просто: Китай выдал кредит, Шри-Ланка не смогла его вернуть, поэтому была вынуждена «отдать порт». Эта версия быстро стала символом китайской «дипломатии долговой ловушки» и начала использоваться далеко за пределами Южной Азии.
Однако документы и последующие исследования показывают, что такая трактовка заметно упрощает реальные события.
Прежде всего порт не переходил в собственность Китая. Владельцем объекта осталось государство Шри-Ланка, а китайская компания получила долгосрочное право коммерческого управления. Не менее важно и другое обстоятельство: соглашение не предусматривало списания китайских кредитов в обмен на порт. Финансовые обязательства перед китайскими банками продолжали действовать и после подписания договора.
Сказанное, конечно же, вовсе не означает, что вокруг проекта не существовало серьезных вопросов. Экономическая эффективность строительства порта до сих пор вызывает споры. Многие эксперты считают, что первоначальные расчеты были слишком оптимистичными, а масштабы инвестиций – чрезмерными. Но одно дело – обсуждать успешность конкретного инфраструктурного проекта, и совсем другое – утверждать, что Китай изначально кредитовал Шри-Ланку с целью последующего получения контроля над стратегическим объектом.
За последние годы история Хамбантоты стала предметом многочисленных исследований. Причем многие из них были подготовлены не китайскими авторами, а западными университетами и аналитическими центрами, которые трудно заподозрить в симпатиях к Пекину. Их выводы оказались значительно более осторожными, чем распространенная в политической риторике версия событий.
Одной из наиболее известных стала работа британского аналитического центра Chatham House под названием Debunking the Myth of Debt-Trap Diplomacy. Ее авторы подробно изучили документы, финансовую структуру проекта и обстоятельства заключения соглашения 2017 года. Они пришли к выводу, что популярная схема «кредит – невозврат – потеря стратегического объекта» не подтверждается имеющимися фактами. По мнению исследователей, долговой кризис в Шри-Ланке был обусловлен совокупностью внутренних экономических проблем, высокой стоимостью обслуживания государственного долга и зависимостью от международных рынков капитала. Китайские кредиты были лишь одной из составляющих этой картины, но не ее единственной причиной.
Возникает вопрос: почему именно Хамбантота стала символом китайской «долговой ловушки», тогда как Пекин за последние два десятилетия профинансировал строительство сотен дорог, железных дорог, портов, электростанций и промышленных объектов в десятках государств? Во многом потому, что эта история оказалась исключительно удобной с точки зрения политической коммуникации. Она легко укладывается в простую и понятную схему: кредит – невозможность расплатиться – потеря стратегического объекта. Такая логика воспринимается значительно легче, чем сложный анализ государственного долга, структуры внешних заимствований, валютного кризиса и коммерческих условий инвестиционной сделки.
Свою роль сыграло и время. Конец 2010-х годов совпал с заметным обострением отношений между Китаем и рядом западных государств. Экономическая конкуренция все чаще приобретала геополитический характер. На этом фоне любая история, связанная с зарубежными инвестициями Китая, неизбежно получала повышенное внимание. Хамбантота оказалась практически идеальным примером для политических дискуссий.
Со временем пример Шри-Ланки начали использовать далеко за пределами Южной Азии. На него ссылались политики, журналисты и общественные деятели в Африке, Латинской Америке, Юго-Восточной Азии и Центральной Азии. Практически везде, где обсуждались китайские кредиты или участие китайских компаний в крупных инфраструктурных проектах, звучал один и тот же аргумент: «не повторить судьбу Хамбантоты». При этом конкретные экономические обстоятельства в каждой стране существенно различались. Отличались объемы кредитов, условия финансирования, структура государственного долга и даже сами проекты. Однако в общественном сознании все эти различия постепенно отошли на второй план. История порта превратилась в универсальный политический символ, который начали применять к самым разным ситуациям.
История Хамбантоты показывает, насколько легко сложные международные процессы превращаются в удобные политические конструкции. Одни факты при этом оказываются в центре внимания, другие уходят на второй план, а некоторые вовсе выпадают из общественной дискуссии. И чем громче звучит сенсационное утверждение, тем важнее проверить, насколько оно соответствует документам, хронологии, объективным обстоятельствам. Именно с этого и, думаю, начинается профессиональная журналистика.
Курманбек МАМБЕТОВ, «Кыргыз Туусу».