Как Кыргызстану диверсифицировать экспорт
Почти четверть нашего экспорта сегодня приходится на один рынок. В 2025 году поставки товаров из Кыргызстана в Россию достигли $738,5 млн против $393,3 млн в 2021-м. За пять лет экспорт вырос на 87,8%, а доля России в общем объеме кыргызского экспорта увеличилась с 14,3% до 24,4%. Для бизнеса это хорошие новости: рынок растет, поставки расширяются, спрос сохраняется. Но для экономики в целом такая концентрация означает и уязвимость. Чем больше страна зависит от одного покупателя, тем сильнее она зависит от его спроса, валюты, правил торговли и внешнеэкономической ситуации.
Сам по себе показатель в 24,4% еще не означает критической зависимости. В мировой торговле есть страны, у которых доля одного рынка значительно выше. Канада и Мексика отправляют в США большую часть своего экспорта, Монголия очень сильно зависит от китайского рынка, Беларусь – от российского. Но здесь важен контекст. Такая концентрация может быть оправданной, если страны глубоко интегрированы, имеют устойчивые торговые соглашения, развитую инфраструктуру и широкий набор товаров. Для Кыргызстана вопрос сложнее: экспортная корзина остается сравнительно узкой, а возможности быстро переключить крупные товарные потоки на другие направления ограничены.
Риск здесь не только в возможном падении спроса. Изменение курса валюты страны-покупателя, экономический спад, новые требования к импорту или перебои в логистике способны достаточно быстро отразиться на кыргызских производителях. Добавляется и геополитический фактор: в современной торговле финансовые расчеты, страхование грузов, транспортные маршруты и доступ к отдельным рынкам могут меняться значительно быстрее, чем бизнес успевает перестроиться.
Есть и менее очевидная проблема. Когда производитель десятилетиями работает на одном привычном рынке, у него меньше стимулов инвестировать в новые стандарты, упаковку, сертификацию и маркетинг. А выход на более требовательные рынки требует именно этого. В итоге возникает замкнутый круг: продукция ориентирована на один рынок, поэтому компания не инвестирует в модернизацию, а без модернизации выйти на другие рынки становится еще сложнее.
Мировой опыт показывает, что такую зависимость можно постепенно снижать. Но почти нигде она не исчезала сама собой. Хороший пример – Чили. Страна долгое время была тесно связана с экспортом меди, однако постепенно создавала новые отрасли, способные приносить валютную выручку. Одним из инструментов стала Fundación Chile – государственно-частная структура, которая занималась трансфером технологий, созданием демонстрационных предприятий и поиском новых экспортных направлений. Именно через такие проекты развивались, в частности, лососеводство и ягодное производство. Fundación Chile создала и затем передавала частному сектору работающие бизнес-модели, а не просто выдавала рекомендации. В качестве иллюстрации эффективности такой политики можно сказать о лососе, который стал одной из крупнейших статей чилийского экспорта.
Другой пример – Вьетнам. Его успех связан не столько с поиском одного нового рынка, сколько с включением страны в глобальные производственные цепочки. Государство создавало условия для прямых иностранных инвестиций, в том числе в электронику, а затем использовало торговые соглашения для расширения доступа к внешним рынкам. В результате в стране сформировался крупный экспортный сектор электроники с участием таких компаний, как Samsung, Intel и Canon. При этом сам опыт Вьетнама показывает и обратную сторону: большая доля экспорта, созданного иностранными компаниями, еще не гарантирует высокой доли местной добавленной стоимости. Следующий этап для страны – развитие собственных поставщиков и поднимать национальный бизнес вверх по производственной цепочке.
Интересен и ирландский опыт. Великобритания исторически была для Ирландии главным внешним рынком, однако государственная политика последовательно помогала компаниям осваивать Европу, США и другие направления. Enterprise Ireland, например, системно поддерживает выход национального бизнеса на зарубежные рынки. В 2024 году экспорт компаний, поддерживаемых агентством, в единый рынок ЕС уже превысил экспорт в Великобританию – €10,63 млрд против €10,52 млрд. При этом сам британский рынок никуда не исчез: он остается крупнейшим отдельным рынком для ирландских компаний: диверсификация в данном случае означала не разрыв старых связей, а появление новых.
Для Кыргызстана именно последний принцип представляется наиболее разумным. Диверсификация не должна превращаться в кампанию против российского рынка. Россия останется важным покупателем кыргызской продукции, и задача заключается не в том, чтобы уменьшить поставки туда любой ценой, а в том, чтобы быстрее увеличивать экспорт в другие направления.
Первый резерв, естественно – агропромышленный комплекс. Фасоль, мед, сухофрукты, орехи, переработанные фрукты, мясная и молочная продукция способны найти покупателей далеко за пределами традиционных рынков. Причем речь должна идти не просто об увеличении физических объемов. Кыргызстану выгоднее продавать очищенную и расфасованную продукцию, замороженные и сублимированные продукты, готовые пищевые товары, то есть зарабатывать на переработке, а не только на сырье. Показателен пример меда: в 2025 году кыргызский мед уже поставлялся в Узбекистан, Китай, ОАЭ, Южную Корею, Японию, США и другие страны. В начале 2026 года Европейская комиссия также открыла европейский рынок для кыргызского меда.
Второй резерв – текстиль. Кыргызстан уже имеет производственную базу и опыт работы с зарубежными заказчиками. Но модель «пошили по чужому лекалу – получили плату за работу» имеет ограниченный потенциал. Следующий шаг – собственные бренды, дизайн, продвижение и продажи через международные маркетплейсы. В этом случае страна начинает экспортировать уже не только рабочую силу, но и продукт.
Третий ресурс – IT и цифровые услуги. Их преимущество очевидно: им не нужны железнодорожные вагоны, пограничные переходы и склады. Программист из Бишкека может работать на клиента в Европе, Азии или Северной Америке практически без физического перемещения товара. Для небольшой страны это редкая возможность конкурировать не размером территории, а качеством специалистов.
Есть и сырьевой резерв – золото, сурьма и другие полезные ископаемые. Но здесь также необходим переход от простой продажи сырья к созданию большей добавленной стоимости внутри страны. Вместо экспорта концентрата или необработанного материала следует создавать условия для переработки там, где это экономически и технологически оправдано. Это требует инвестиций, электроэнергии и компетенций, но именно такой путь позволяет постепенно менять структуру экспорта.
При этом Кыргызстан уже располагает инструментом, который пока используется далеко не в полную силу, – доступом к рынку Евросоюза по ВСП+. Система предоставляет беспошлинный доступ более чем для 6200 товарных позиций при соблюдении соответствующих требований. Однако наличие преференции еще не означает наличие экспорта: европейскому покупателю нужны соответствующее качество, сертификация, упаковка, объем и стабильность поставок. По данным GSP Hub, в 2024 году лишь около 30% потенциально доступных преференций были фактически использованы кыргызскими поставщиками.
Отсюда вытекает первая практическая задача государства – сделать сертификацию частью экспортной инфраструктуры. Фермерам и переработчикам нужны доступные лаборатории, международные сертификаты, консультации по требованиям конкретных рынков и помощь с консолидацией небольших партий. Для выхода на рынки ЕС и стран Персидского залива мало произвести хороший продукт. Нужно доказать его качество документально.
Вторая задача – создать инфраструктуру продвижения. Кыргызстану нужны не только выставочные стенды за рубежом, но и постоянные торговые представители, склады-консолидаторы, торговые дома и цифровые площадки в ключевых точках – от Турции и стран Залива до Китая и Южной Азии. Малый кыргызский производитель не может самостоятельно открывать филиалы в каждой стране, государство и бизнес должны разделить эту работу.
И, наконец, энергетика. Экспорт сложной продукции невозможен без надежного и относительно дешевого электричества. Развитие гидроэнергетики и возобновляемых источников энергии в этом смысле – не только энергетический, но и экспортный проект. В конечном счете диверсификация экспорта — это не математическая задача, где долю одного партнера необходимо механически снизить с 24 до 15 процентов. Это вопрос качества самой экономики. Кыргызстану нужны предприятия, которые способны работать одновременно на нескольких рынках, продукция, соответствующая международным стандартам, и инфраструктура, позволяющая быстро менять направления поставок. Российский рынок при этом не должен становиться жертвой диверсификации. Напротив, его следует сохранить как одну из опор, одновременно создавая вторую и третью. Чем больше у кыргызского экспортера вариантов, тем крепче его положение. И чем больше таких экспортеров появится, тем меньше внешние потрясения будут способны раскачивать всю экономику страны.
Курманбек МАМБЕТОВ,
«Кыргыз Туусу».