За рубежом китайцы открывают магазины, строят заводы, работают на инфраструктурных объектах, создают предприятия. На этом фоне время от времени возникает тревожный прогноз: граждане Поднебесной якобы массово переселяются за границу, постепенно меняют демографию целых стран, а вслед за экономическим присутствием может прийти и политическое влияние. Иногда речь идет уже не о тысячах, а о «миллионах переселенцев». Цифра впечатляет. Но что именно за ней стоит?
Китайская эмиграция сама по себе вовсе не является новым явлением. Она имеет многовековую историю. Еще в период древних торговых путей китайские купцы и ремесленники перемещались в страны Юго-Восточной Азии. Позднее сформировались крупные китайские общины в Индонезии, Малайзии, Таиланде, Сингапуре и других странах. В XIX–XX веках китайская миграция пошла дальше – в Северную Америку, Австралию, Европу и другие регионы. Поэтому цифра зарубежных китайцев сегодня действительно велика. По данным Международной организации по миграции, за пределами Китая проживает более 10,7 млн человек, родившихся в Китае. Если же учитывать их потомков, численность зарубежных китайцев оценивается примерно в 60 млн человек. Но это совершенно не означает, что 60 млн человек недавно покинули Китай. В эту цифру входят поколения людей, чьи семьи живут за пределами КНР десятки и даже сотни лет. Именно здесь появляется первая серьезная подмена. Численность китайской диаспоры выдается за масштаб современной миграции. А затем сама диаспора становится доказательством якобы продолжающегося «переселения китайцев».
Особенность китайского присутствия в наши дни связана в основном с бизнесом. Крупная строительная компания может привезти на объект сотни, а то и тысячи специалистов. Пока идет строительство, они становятся очень заметной частью местного пространства. Для стороннего наблюдателя это выглядит как постоянное увеличение китайского населения.
Схожий эффект возникает вокруг промышленных парков. Строится завод – приезжают китайские инженеры и менеджеры. Запускается производство – часть специалистов возвращается домой, а часть остается. Открывается следующий проект – приезжает новая группа. В результате китайское присутствие постоянно остается заметным, хотя состав людей меняется.
Есть и другая сторона вопроса. Китайские мигранты, как и выходцы из других стран, впрочем, нередко концентрируются в определенных районах городов. Там появляются магазины, рестораны, склады, сервисные предприятия. Возникает китайская деловая среда. Она хорошо заметна и создает впечатление значительно большей численности, чем есть на самом деле.
В Центральной Азии ситуация имеет свои особенности. Здесь китайские граждане заняты в торговле, строительстве, инфраструктурных проектах и отдельных промышленных предприятиях. Для Кыргызстана эта тема чувствительна еще и потому, что страна непосредственно граничит с Китаем, а торговые связи между двумя государствами развиваются очень быстро. Но и здесь разговор о массовом переселении требует цифр.
Проблема заключается в том, что точную численность китайских граждан, находящихся в той или иной стране, не всегда легко установить. Она постоянно меняется. Часть людей приезжает ненадолго. Кто-то работает по контракту. Кто-то занимается торговлей. Кто-то находится по деловой или учебной визе.
В результате появляются самые разные оценки. Одна цифра касается зарегистрированных иностранцев. Другая – обладателей разрешений на работу. Третья – граждан, пересекавших границу. Четвертая может основываться на экспертной оценке. Затем эти цифры начинают циркулировать в социальных сетях уже без объяснения, что именно они означают.Так рождается очень простой информационный механизм.
Сначала говорят: «китайцев стало больше». Затем: «Китайцев становится очень много». После этого появляется: «китайцы массово переселяются». И наконец: «Китай переселяет своих граждан». Между первым и последним утверждением – огромная дистанция.
Почему же подобный сюжет вообще оказывается таким живучим?
Первая причина – масштаб самого Китая. Страна с населением более 1,4 млрд человек неизбежно производит большие абсолютные цифры. Даже сравнительно небольшая доля населения, выехавшая за границу, дает миллионы человек. Поэтому китайская миграция в абсолютных цифрах действительно выглядит внушительно.
Вторая причина – масштаб китайской экономики. Китайские компании работают во многих странах. Где появляется крупный китайский инвестиционный проект, туда приезжают люди. Это закономерно. Строительство требует работников. Запуск предприятия требует инженеров. Торговля требует предпринимателей. Инвестиции создают мобильность.
Третья причина – особенности китайской модели. В зарубежных проектах одновременно могут участвовать государственные банки, крупные корпорации, частные компании и дипломатические структуры. Для внешнего наблюдателя эта система выглядит более централизованной, чем деятельность многих западных инвесторов. Отсюда возникает соблазн увидеть за перемещением людей не обычную экономическую миграцию, а государственную стратегию.
Четвертая причина – историческая память. Массовая миграция всегда вызывает вопросы о будущем общества. Особенно если речь идет о стране с огромным населением, иной культурой и сильной экономикой. В странах Азии и Африки к этому добавляется память о колониализме и иностранных общинах. Поэтому появление крупного числа иностранцев легко воспринимается не только как экономический, но и как политический процесс.
Наконец, есть геополитика. Китай сегодня конкурирует с США и европейскими государствами за рынки, сырье, технологии и влияние. Поэтому практически любое крупное китайское присутствие за рубежом рассматривается через призму геополитики. Если китайская компания строит дорогу – говорят о влиянии. Если покупает предприятие – о контроле. Если приезжают китайские специалисты – о переселении. В этой конструкции человек перестает быть просто мигрантом, он превращается в элемент геополитической карты.
Конечно, нельзя отрицать реальные последствия миграции. Большой приток иностранных работников способен влиять на рынок труда, стоимость жилья, городскую инфраструктуру и отношения между местными жителями и приезжими. Поэтому государство вправе регулировать и регулирует миграционные потоки, устанавливает требования к трудоустройству, контролирует соблюдение законодательства.
Как и в предыдущих материалах нашей серии, исходная точка здесь вполне реальна. Дальше начинается ее информационное увеличение. Несколько сотен работников превращаются в «тысячи». Тысячи – в «миллионы». Временная миграция превращается в переселение. Диаспора нескольких поколений – в результат сегодняшней политики. Так обычный демографический процесс получает геополитический сюжет.
Китайцы действительно живут и работают по всему миру. Но утверждение, что они миллионами переселяются в другие страны по плану Пекина, требует уже не впечатлений, а доказательств. И именно с доказательствами у этой страшилки возникают главные проблемы.
Курманбек МАМБЕТОВ,
«Кыргыз Туусу».